— Этот мужчина завтра женится на очень милой девушке из богатой семьи. Состояние своей семьи он благополучно проиграл в карты ещё год назад и теперь цепляется за брак с девушкой, которая непонятно за что любит этого кретина. Вот тебе любовь во всей её красе.
— А как же люди, которые по-настоящему любят? Ведь есть же те, кто всю жизнь готов пробыть с любимым! И с этим вы не поспорите.
— Всю жизнь, это слишком, так не бывает. Рано или поздно всякие чувства проходят.
— Сомневаюсь.
— Вот смотри, если любимое тебе будут давать каждый день, оно каждый день будет перед тобой, можешь брать, когда и сколько захочешь. Со временем оно надоест, наскучит, приестся и не будет уже твоим любимым.
— Возможно, но не стоит сравнивать это с людьми, это совсем другое.
— Ошибаешься, мой друг, людские сердца ещё больше подвержены сомнениям, они переменчивы и непостоянны.
— Но любовь нет…
— Возможно… именно поэтому нужно ограничивать в любимом, чтобы вкус не стал противен со временем. Не для того ли мы часто неосознанно избегаем встреч с любимыми?
Он внимательно посмотрел на меня, ожидая ответа, но я промолчал. Не буду я в его игры играть, нет уж.
Жуткий вопль пронзил зал. Со стороны уборной вылетел тот самый мужчина, с которым пару минут назад заигрывал Бельфегор. Он промчался по залу к выходу, расталкивая всех и крича:
— Ведьма! Это ведьма! Бегите, пока не поздно!
Снеся несколько стульев и сбив охранника с ног, он, спотыкаясь, выскочил за дверь, выбежал на дорогу, чтобы поймать такси. Я посмотрел на выходящего из-за угла Бельфегора уже в привычном мне виде, и тут же услышал визг тормозов, звук удара. Сквозь прозрачные стёкла дверей я увидел распростёртое на асфальте тело, ужасным образом изогнутое в разные стороны в луже собственной крови. Бегающие в разные стороны люди, водитель, выскочивший из авто и держащийся за голову, охранник, говорящий что-то по рации, посетители игрового зала, любопытно выглядывающие — всё это как сумбурный фильм, потерявший звук и скорость событий, мелькало перед моим взором, а я просто сидел и смотрел невидящим взглядом. Внезапно откуда-то сверху спустилось крылатое создание. Её крылья напоминали крылья летучей мыши. Одетая во всё чёрное: в кожаных штанах, с короткой оборванной на огрызки юбке, кожаной безрукавке, с плетью, закреплённой к ремню, она напоминала какой-то садо-мазо образ больного подростка или комиксов для взрослых. Цокающим шагом она проследовала к ещё не остывшему телу. И вот плеть уже у неё в руках. Взмахом шлёпнув куда— то в районе груди, она словно подняла пыль. Из груди возникло какое-то сияние, после чего тёмная дымка покинула тело. Крылатое создание поймало дымку, в нечто напоминающее пробирку, и убрала её за пояс.
— Обожаю Фурий, у них такие классные наряды! Так и просятся: «ну же, накажи меня, госпожа!»
Асмодеус чуть ли не взвизгнул от удовольствия.
— Почему Фурии, а не Психопомпы?
— Потому что он совершил тяжкий грех. Психопомпы за такими не приходят.
— Мне надо выпить…
Бельфегор уже подошёл к столу с двумя бутылками вина.
— А это подарочки от поклонников!
От слепившего глаза света я перевернулся в постели. Положив руку на вторую подушку, я нащупал рядом с собой кого-то ещё. Открыв глаза, я увидел перед собой Асмодеуса, вальяжно рассевшегося на постели совершенно нагого, лишь белая простыня едва прикрывала то, что меньше всего хотелось видеть.
— Ты такой милаш, когда спишь, прям загляденье! — он провёл указательным пальцем по моему носу и нажал, как на звонок, на его кончик.
Я как ошпаренный подскочил с кровати, ощупывая себя со всех сторон — я в одежде, совершенно одетый! Это радует, но почему…
— Почему ты голый в моей постели?!
— Сколько в тебе энергии с утра пораньше, а вчера вот пришлось тебя тащить волоком, потому что кое-кто наклюкался.
— Но мы же не…?
— Смею тебя огорчить, но я не некрофил.
— Тогда какого чёрта ты голый?
— Я всегда сплю голый, что такого?
Утро задалось на славу… Головную боль и похмелье как рукой сняло.
Я сварил кофе, надеясь, что это хоть как-то поможет привести мысли в порядок. Асмодеус всё так же крутился у меня в квартире. Возле стола стояла коробка, что я привёз с работы, уже бывшей работы. Выдвинув её, он начал бесцеремонно доставать её содержимое и рассматривать.
— А это что такое?
— Тебе какое дело?
— Интересно, — он вертел записную книжку, но так как мой ответ его не удовлетворил, открыл и начал читать вслух.
— Положи на место.
— Да чего ты такой? После всего, что между нами было?! Как можно?
— Ничего между нами не было, прекрати говорить так двусмысленно.
— А если было, может, я просто не стал тебе говорить? Я же всё-таки демон похоти, не стоит недооценивать меня.
— Да, да, я запомню.
— Бука.… А это что за милая пушистая гадость? — он достал фотографию Лулу и внимательно её рассматривал.
— Это моя кошка.
— А где она?
— У Кейт, моей начальницы.
— Бывшей начальницы, ты хотел сказать?
— Спасибо, что напомнил!
— Не заберёшь своё?
— Заберу.
— Ну, удачки!
Он послал воздушный поцелуй и исчез.
