— Для начала было бы неплохо представиться, не находишь?
— В этом нет смысла.
— С чего бы это?
— Не находишь глупым представляться самому себе?
— Дожили…. Я уже в край сбрендил, что сейчас сам с собой разговариваю. Причём моё же «я» меня и учит. Да… Такого фиаско я ещё не терпел за все свои годы.
— Говоришь прямо как отец.
— Не смей! Не смей говорить о нём!
Вопль сорвался на крик, который перешёл в истеричный хрип, потому что перехватило дыхание, сдавило грудь, и лёгкие, сжавшись беспомощным комком, пытались втянуть остатки воздуха, что выходило с не дюжим трудом.
****
— Как ты думаешь, с ним всё будет в порядке? Он весь вспотел и дёргается, да к тому же холодный как ледышка. Он точно коньки не отбросит? Потом ещё объяснять придётся…
— Дераку сейчас непросто, ведь он бродит в самом жутком месте на всём белом свете, куда никто никогда не может проникнуть, куда каждый боится проникнуть.
— Что это за место такое?
— Подсознание.
Карма наливала горячий чай, и его жасминовый запах струился по лавке, разнося негу успокоения повсюду, куда его дымка могла проникнуть за столь короткое время.
— Ты вот сейчас на полном серьёзе предлагаешь мне пить эту траву?
— Чем тебе чай не угодил? Он, между прочим, очень вкусный и полезный.
— Нет, уж, увольте. Я знаю куда более вкусные и полезные для себя напитки, только вот они на пару десятков градусов покрепче твоей травяной бодяги будут.
— Какой ты…
— Именно.
— Ты ничуть не изменился.
— Да я как бы и не намерен, меня всё устраивает вполне.
— Я так и подумала.
— Долго он там ещё блуждать будет? Утомляет вести светскую беседу.
— Пока не найдёт ответ на свой вопрос.
— Как же напрягает! Я поспать так успею, пока он там копается со своими мозгами.
Вполне вероятно, что в этот момент Астарот бесцеремонно закинул ноги на чайный столик, закрыл глаза и притих.
Запах масел и свечей вновь взял верх и заполнил помещение, вытеснив жасмин. Я вздрогнул и слегка дёрнул рукой, как будто меня кольнули иглой, брови сошлись на переносице и лоб покрылся испариной, хоть всё тело было похоже на хладный труп, изредка подававший признаки жизни.
****
— Только подумай хорошенечко, ведь я отвечаю только единожды.
Непроглядная тьма вокруг меня словно начала внезапно обретать форму, сгущаясь в нечто. Что-то коснулось моего лица, и я ощутил неведомую энергию, жуткую, сильную, отталкивающую и притягательную. Неужели это действительно я?
Я колебался, сомнения терзали с ещё большей силой — правильно ли я поступлю? Глотку сдавило будто оковами так, что вены набухли и готовы были вот-вот лопнуть. Меня душили. Я душил себя…
— Задай свой вопрос! У нас слишком мало времени!
— Я уже задал его… — Выдавил я сквозь хрип. После чего невидимые оковы разомкнули шею, и я смог снова дышать.
— Так каков твой вопрос, Дерак?!
Опираясь руками о пол, я всё ещё тяжело дышал, возвращая самообладание.
— Спрошу снова, раз уж ты не понял вопроса: кто ты?
Я увидел его на мгновение прямо перед моим лицом. Эта ухмылка, взгляд…
— Теперь ты правильно спросил, наконец-то.
Он наклонился к самому уху и прошептал мне одно слово. Одно единственное. Это и был его ответ на вопрос, которой я так долго жаждал узнать и не хотел принимать этого.
— АНЕМО…..
Если вы когда-нибудь падали спиной в воду с десятиметровой высоты, потом ещё несколько метров плыли под водой, пытаясь выбраться из её плена, то знайте — это чувство не сравнится с тем, которое я испытал выйдя из «бездны». Именно так назвала данное состояние Карма. Бездна — это самая глубинная и сокрытая часть подсознания, наше самое внутреннее «Я». То, с чем мы никак не могли бы столкнуться при обычных жизненных обстоятельствах. Да кто вообще согласился бы на подобное в здравом рассудке? То, что ты всю жизнь скрываешь ото всех, чего избегаешь и надеешься забыть даже сам для себя.… И вдруг столкнуться с этим с самой ипостасью — врагу смертному не пожелаешь.
Анемо.… Это слово каруселью крутилось в голове и не покидало разум ни на минуту.
Когда я очнулся, жадно хватая ртом воздух, как будто это был последний глоток в моей жизни, было невероятно тихо. Пахло цветами и маслами, тихонько позвякивали колокольчики, создавая эффект присутствия ветра. На кресле, вальяжно развалившись, спал Астарот, у него было такое спокойное и умиротворённое выражение лица. Никогда прежде его таким не видел. Я осмотрелся, пытаясь понять, где я, но разум всё ещё потеряно блуждал, так что мыслям было трудно собраться воедино. В голове прозвучало: «Рада, что ты, наконец, очнулся. Я в саду, проходи».
Как она поняла? Странно, что меня после всего, что со мной произошло, хоть что-то способно удивить. Я полагал, что даже если сейчас небо сойдутся с землёй, я даже глазом не моргну.
Тихо, словно мышь, я крался к двери, чтобы меня не заметил мой Цербер.
— Долго там не зависайте, а то у меня уже шея затекла, да и одежда вся пропиталась этими запахами. От меня как от клумбы разит теперь, проветриться не помешало бы.
