— Ты не просто предатель, Макимура. Ты глупец. Ты вёл бухгалтерию своего предательства на обороте бесценного свитка, словно хотел любоваться своим коварством, как произведением искусства. Ты превратил своё тщеславие в петлю на своей шее.
Он сделал паузу, давая словам достигнуть цели.
— Ты служил мне долго. За это ты получишь ту же милость, что и твой покойный друг Фудзита. Ты совершишь сэппуку. Сегодня. Тихо и без лишних глаз. Твоё имя будет вычеркнуто из хроник. Твоя семья будет лишена всего и изгнана, но их жизни я пощажу. Таков мой приговор.
Макимура не стал больше сопротивляться. Вся спесь и надменность ушли из него, оставив лишь пустую, дрожащую оболочку. Он молча кивнул, его глаза были пусты. Двое стражей, появившихся словно из ниоткуда, повели его прочь.
Когда дверь закрылась, в кабинете воцарилась тишина. Такэда тяжело опустился в кресло.
— Вот теперь, — выдохнул он, — операция завершена. Два хвоста у одного змея отрублены. Внешний и внутренний. Теперь мы можем спать спокойно. По крайней мере, до следующего змея.
Он посмотрел на Дзюнъэя, который снова казался измождённым после ночей слежки и напряжённого противостояния.
— На этот раз, — сказал Такэда, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, почти отеческая улыбка, — я полагаю, тебе не придётся красть персики. Кухня к твоим услугам. Скажи повару, что это моё распоряжение. И… пожалуйста, на этот раз ешь за столом. А не на полу в спальне у врага.
Дзюнъэй вздохнул. Усталость накатывала на него волной. Но впервые за долгое время это была усталость не от безысходности, а от сделанной работы. Тяжёлой, грязной, но необходимой.
Тишина, наступившая после самоубийства Макимуры, была обманчивой. Дзюнъэй чувствовал это кожей. Основная угроза была устранена, но одна, самая личная и болезненная, всё ещё витала в воздухе Каи. Он знал, что Акари не уйдёт. Её ярость и обида на предательство были слишком сильны.
Он не ошибся. Их встреча произошла не в темном коридоре и не на крыше, а в самом неожиданном месте — в саду камней при старом храме на территории замка. Место было пустынным, умиротворяющим, что создавало сюрреалистичный контраст с тем, что должно было произойти.
Дзюнъэй пришёл туда на рассвете, следуя условному знаку — сломанной ветке сакуры, воткнутой в землю у входа. Он шёл без оружия, в простом тренировочном кимоно. Акари уже ждала его. Она стояла спиной к нему, её фигура была напряжена, как тетива лука. На ней была тёмная, функциональная одежда ниндзя, и сюрикэны в её руках блестели в первых лучах солнца.
— Ты пришёл, — её голос прозвучал хрипло, без эмоций. — Я думала, ты будешь прятаться за спиной своего нового господина до конца.
— Мне нечего прятаться, Акари, — тихо ответил Дзюнъэй.
Она резко развернулась. Её глаза пылали.
— Предатель! Ты предал клан! Предал меня! Ты забыл всё, чему нас учили! Тень не имеет права на собственное мнение! Тень выполняет приказ!
— Слепая тень рано или поздно приводит своего хозяина в пропасть, — парировал он. — Я увидел пропасть и отказался вести туда клан.
Этого было достаточно. С криком ярости Акари атаковала. Это не был бой в обычном понимании. Это был танец смерти, где один партнёр отказывался наносить удары. Дзюнъэй только защищался. Он использовал чисто оборонительные техники, которым их учили для обезоруживания и захвата без убийства: мягкие блоки, уходы с линии атаки, подсечки.
Сюрикэны со свистом пролетали мимо, вонзаясь в стволы деревьев. Её клинки описывали смертельные дуги, но встречали лишь пустоту или скользили по его рукам, обёрнутым тканью. Он двигался с устрашающей эффективностью, предугадывая каждое её движение. Он знал её стиль лучше, чем кто-либо другой.
— Дерись, трус! — выкрикнула она, яростно нападая. — Покажи, чему научил тебя твой Тигр!
— Он научил меня видеть, — ответил Дзюнъэй, уворачиваясь от удара в прыжке. — Видеть последствия. Видеть правду за приказом.
Её атаки становились всё более отчаянными и небрежными. Ярость ослепляла её, делала предсказуемой. В кульминационный момент она совершила яростный выпад, всем телом устремляясь вперёд. Дзюнъэй не стал уклоняться. Он сделал короткий шаг навстречу, парировал клинок запястьем и, используя её же инерцию, провёл бросок через бедро.
Акари с грохотом приземлилась на спину, выронив оружие. Прежде чем она успела подняться, он прижал её запястья к земле, обездвижив.
— Всё кончено, Акари.
Она пыталась вырваться, её глаза были полы ненависти и слёз.
— Убей меня! Или я буду преследовать тебя до конца дней!
— Нет, — его голос стал твёрдым. — Я не убью тебя. И не стану твоим врагом. Я всё ещё служу клану, Акари. Я служу его истинному выживанию. Слепая верность, которую проповедует Оябун, ведёт к гибели. Мы слепо выполняли приказ человека, который сам был пешкой в чужой игре. Мы должны быть умнее. Мы должны думать.
Он отпустил её и отступил на шаг, давая ей подняться.
— Иди. Вернись в Долину. Расскажи всё Оябуну. Скажи ему, что я не враг. Что я спас нас от участи наёмных убийц, втянутых в войну ради чужой алчности. Или… не рассказывай. Решай сама.
