– Неужели хочет напомнить, что сегодня будет "самый чудесный" день? Если нет, то я удивлюсь.
– Вы же знаете, госпожа, что отец ваш беспокоится о будущем. Незамужним женщинам очень тяжко в нашем мире, – прислуга глубоко вздохнула, – по себе знаю…
Сарасвати, так звали прислугу, была белой вдовой. Так называли женщин, которые теряли мужей и брали клеймо "грешницы". В древности верили, что такие женщины несут только несчастья, а потому они до конца своих дней оставались одинокими. Если бы не доброта матери, Сарасвати, скорее всего, давно была бы мертва.
Я сжала её руки, поглаживая сухую кожу. Они пахли мылом, тяжёлой работой и нисколько не потеряли своей природной красоты. Сарасвати хоть и была зависима от нас, но никогда не просила больше. Это меня восхищало в ней.
– Не хочу замуж, – призналась я, – но отец не понимает меня. Он хочет укрепить роль семьи в обществе! А цена этому…моя свобода.
– Госпожа, – женщина смутилась от столь откровенного признания, – я понимаю вас, ведь, в большинстве случаев, браки заключаются не по любви. Но, может, это шанс изменить что-то?
– О чем ты?
– Не торопитесь делать выводы и больше просите великого Махадеву о помощи. Ведь боги слышат нас.
Я закусила губу. Что-то в груди больно кольнуло. Она была права – я слишком быстро делаю выводы, не успев оценить ситуацию или поближе познакомиться с человеком. Но ведь сейчас решается моя судьба, моя дальнейшая жизнь! От одной мысли, что мне придётся спать в одной кровати с незнакомцем, рожать ему детей – убивала меня.
Сарасвати оставила меня одну, а затем, придя в себя, я направилась в сторону кабинета отца, всматриваясь в красочные ковры на полу.
В комнате было душно, на лице сразу же выступили капли пота. Отец никогда не любил солнечную погоду, ибо начинала болеть голова, а потому окна всегда были плотно занавешены.
Кабинет был небольшим, украшен дорогим сортом дерева и изысканной мебелью из красной ткани. Мама всегда обходила эту комнату стороной – раздражалась, проходя мимо, от одного вида неподходящего цвета мебели.
Отец сидел за своим столом. Он читал очередную книгу из личной библиотеки, которую мне завещал как преданное. Везти с собой тракторы брахманов и книги по ювелирному ремеслу было последним, что я хотела делать.
– Отец, – тихо сказала я, сжимая руки, – ты звал меня?
Он громко закрыл книгу, отчего я дернулась. Отец никогда не бил меня, но с мамой ссорился часто. Во время этого они всегда что-то били, а потому громкие звуки стали для меня сигналом к началу неприятных действий.
Он указал мне на диван. Я села. По глазам заметила, что ему понравился мой наряд.
– Наш гость прибудет сегодня вечером, – начал отец,– он приезжает издалека, поэтому, будь добра, не начинай свою истерику. Не хочу, чтобы ещё и тебя ему пришлось выслушивать.
– Да…, – я кивнула, сдерживая слезы, – поняла, отец.
– И ещё, – он закинул ногу на ногу, заметно нахмурился, – сегодня только смотрины, но это не значит, что ты не выйдешь замуж за него. Я не хочу терять такого крупного предпринимателя, поэтому веди себя скромно, тихо и уважительно. Мужчины это любят.
– Да, отец…
Мир начал разрушался на мелкие осколки, будто вечером меня ждёт публичная казнь. Хотя так и есть. Сегодня я умру, оставив за плечами родной дом, прошлое и лицо того, кого любила всё это время.
Отец заметил моё поникшее настроение. Он подошёл ко мне и сел рядом. Я отшатнулась, когда тяжёлая мужская рука упала на моё плечо.
– Что я сказал про слезы? Сегодня их не должно быть, Нанда.
– Прости…прости…
Я спешно растерла их по лицу, тем самым смазывая макияж.
– "Ну вот, ещё и краситься придётся…".
Когда истерика закончилась, я ушла в свою комнату. В груди зародилось чувство безысходности, которые нельзя было контролировать. Я, словно птица, загнанная в клетку, металась в ней, пытаясь найти выход. Но с каждым ударом о железные прутья, я лишь теряла силы бороться. А потом я упала. Сил встать уже не было.
– За что!? За что!? Что б вас асуры сожрали!, – я упала на пол и начала и тошно кричать, – ненавижу! Всех вас ненавижу!
Мой крик слышали все, весь мир. Даже, казалось, небеса содрогнулись под сломанной судьбой очередного несчастного…
Гостиная была готова к приему гостя. Я сидела за огромным столом, на котором стояли мои любимые салаты, рыба и сладости. Сари пришлось поменять на более скромное, а макияж сделать менее вызывающим. Мои глаза были красные от слез, а щеки наполнились румянец. Отец недовольно смотрел на меня, сидя напротив.
– Хватит, – он ударил по столу, – не позорь меня, дочка! Это не конец жизни!
– Прости…, – я лишь опустила голову ещё ниже.
Раздался колокольчик. Звон, предвещающий мою скорую кончину. Я задышала чаще, не в силах сдержать очередной наплыв неприятных чувств.
Послышался радостный голос отца и спешные шаги прислуги. Я встала, дабы проявить лишь видимое уважение. Волосы упали мне на лицо, но я не обратила на них никакого внимания. В голову начали лезть страшные мысли: начиная побегом, заканчивая самоубийством.
