Самого Федерико разговор с Августо, казалось, встревожил куда меньше. Он выглядел, скорее, задумчивым, чем напуганным. И даже после таких шокирующих новостей, сохранил свое патологическое стремление заботиться обо мне. Поблагодарив знакомого и закончив разговор, он крепче обхватил меня, как будто желая защитить. Я лишь тогда осознала, что вся дрожу. Мой муж сделал все, чтобы меня успокоить. Он шептал мне на ухо самые нежные слова, гладил, целовал, убеждая поскорее заснуть. Но какой здесь может быть сон?! Моему родному, любимому и единственному человеку угрожает опасность! Я не могла сдержать ни дрожи, ни слез, вцепившись в мужа всеми конечностями.
— Родная, не нужно так бояться! — говорил мне Федерико. — Видишь, я здесь, живой и здоровый! Я рядом, и это ничто никогда не изменит! Ничто не сможет разлучить нас! Этого психа поймают и посадят в тюрьму, не сомневайся! Я завтра же утром подключу серьезных людей, которые в два счета вычислят, кто повредил в машине тормоза! Сейчас уже поздно, поэтому лучшее, что мы можем сделать, — лечь спать. Утро вечера мудренее.
Наконец, ему все же удалось меня успокоить. Я перестала биться в истерике и забылась тревожным сном. Вообще-то, мне редко снились кошмары, тем более, в объятиях мужа. Но, учитывая тревожный звонок, я не сильно удивлена. Сначала все было хорошо. Мы с Федерико сидели на терассе, в объятиях друг друга, светило солнце, пели птички и, казалось, ничто не разрушит эту идиллию. Но вот, я почувствовала, как тело мужа исчезает из моих объятий. Его как будто уносило сверхъестественным ветром. Мгновение — и пальцы мои хватаются за пустоту. В душе вспыхнул ужас. Панический страх обуял все мое существо. Погода уже не была такой безоблачной. Откуда-то налетели тяжелые тучи, поднялся ветер. Я плакала и звала мужа. Но никто, казалось, не слышал. Вдруг рядом со мной ни с того, ни с сего, появился папа. Я еще не знала, что ему нужно, но официальный костюм и печаль на лице поневоле пугали. И верно. Папа вдруг тихо сказал:
— Не надо плакать, Виолетта. Его уже не вернуть.
Мир рухнул. Все вокруг как будто потускнело и утратило смысл. Внутри стало давяще-пусто, как будто туда закачали вакуум. Потом пришла боль. Жуткая, разъедающая нутро и медленно уничтожающая. Плакать уже не хотелось. Нет. Мне уже, вообще, ничего не хотелось. Точнее, почти ничего. Хотелось умереть. Отправиться за любимым человеком, чтобы вечно быть с ним. Все. Больше мне от этой жизни ничего не нужно. Тут я заметила, что на мне откуда-то появилось длинное черное платье и шляпа с вуалью. Мрачный, траурный наряд.
«Вдовий, — услужливо подсказало мне мое подсознание. — Ты теперь — вдова».
Кричу. Дико. Страшно. Во все горло. Боль разъедает изнутри, как кислота. Я потеряла его…
— Вилу! — донеслось до меня откуда-то издалека. Вилу, проснись!
Сквозь мутную пелену боли я все же смогла узнать голос мужа. Но как это возможно? Он говорит со мной оттуда? Или я сошла с ума? Нет, что-то здесь не то. Медленно вернулась ориентация в пространстве, и я поняла, что лежу на чем-то мягком, а меня обхватывают знакомые руки. Их я узнаю из тысячи. Федерико.
— Вилу, пожалуйста! — просил знакомый и любимый голос. — Открой глаза!
Тут только я поняла, что веки мои, и впрямь, опущены. Странно. Я и не заметила, как зажмурилась. Торопливо подчинившись словам мужа, я увидела над собой его бледное и насмерть перепуганное лицо. Ничего не понимаю!
— Федо, — сорвалось с моих дрожащих губ.
— Я здесь, родная! — прошептал он, торопливо крепче прижимая меня к себе. — Я с тобой! Это был просто сон! Все хорошо! Не бойся!
Сон? Господи, какое счастье! Федерико жив! Хвала небесам, это был сон! Слава Богу! Любимый здесь, со мной! Но, боже мой, что я пережила! Вспомнив весь свой ужас, я крепко обхватила мужа, прижавшись, насколько это было возможно. Никуда его от себя не отпущу! Стоило мне вспомнить события сна, как я разревелась. Боже, как мне было больно и плохо!
— Не оставляй меня! — выдавила я сквозь слезы. — Никогда!
— Ну, конечно, не оставлю, родная моя! — шептал Федерико, нежно обнимая и поглаживая меня. — Все хорошо! Я здесь, с тобой! И так будет всегда! Как я могу тебя оставить, если люблю больше жизни! Ничто и никто нас не разлучит! Никогда!
Он чуть отстранил от лица мою голову и осыпал лицо пылкими поцелуями, задержавшись на губах. О, как это было прекрасно — почувствовать его тепло после такого кошмара! Сердце мое тут же с готовностью отреагировало на это прикосновение, а кровь закипела в жилах. После ужаса, который я пережила во сне, моя любовь, казалось, стала еще сильнее. Хотя, куда уже сильнее?
— Я люблю тебя! — выдохнула я. — Так люблю!
— Я знаю! Я тоже люблю тебя, родная! — шепнул Федерико. — Никогда не устану это повторять! Не бойся! Мы выдержим любые испытания! Вместе!
— Вместе! — повторила я эхом, постепенно приходя в себя.
