– Просто надеюсь, что сегодняшний день у него пройдет получше. Я беспокоюсь за него.
– Это вполне естественно. А что говорит ваша супруга?
– Она умерла в прошлом году, – ответил я. – Не совсем представляю, насколько хорошо он с этим справляется. Полагаю, это вполне объяснимо.
Карен немного помолчала.
– Мне очень жаль про это слышать.
– Спасибо. Не совсем представляю, насколько хорошо и я сам со всем этим справляюсь, если честно… Никогда не знал, хороший я отец или нет. Хотя делаю для него все, что в моих силах.
– Это тоже естественно. Уверена, что вы можете не сомневаться.
– Хотя, может, куда более серьезный вопрос – это насколько хорошо можно оценить эти мои силы.
– И опять-таки я уверена, что переживать вам на этот счет не стоит.
Карен остановилась и засунула руки в карманы. Мы подошли к перекрестку, и по нашему взаимному «языку тела» стало ясно, что дальше она собирается идти прямо, а я – повернуть вправо.
– Но, тем не менее, – произнесла Карен, – похоже, что вам обоим пришлось пережить довольно тяжелые времена. Так что я думаю – не то чтобы вы спрашивали мое мнение, я понимаю, но в жопу все эти тонкости, – что, может, вам не стоит относиться к себе столь сурово?
– Может.
– Хотя бы немножко, по крайней мере?
– Наверное.
– Легче сказать, чем сделать, я знаю. – Она взяла себя в руки, словно вздохнув сразу всем своим телом. – Но все равно. Вечером опять пересечемся. Хорошего дня!
– Вам тоже.
Я думал об этом всю оставшуюся дорогу домой. «Может, вам не стоит относиться к себе столь сурово…» Наверняка в этом была какая-то доля правды, поскольку, в конце концов, я всего лишь пробиваюсь сквозь жизнь, барахтаясь в ней в меру сил, как и любой другой, разве не так? Действительно делаю, что могу.
Но, уже дома, я все еще расхаживал по первому этажу, не особо представляя, что мне делать с самим собой. Раньше я подумывал, что было бы неплохо провести какое-то время без Джейка. Теперь же, когда дом стоял вокруг меня пустой и безмолвный, я чувствовал стремление оказаться к нему как можно ближе.
Поскольку мне было нужно, чтобы ему не грозила никакая опасность.
И я
Это вызвало укол паники. Если полиция не собирается нам помочь, то, значит, придется это сделать мне самому. Проходя по пустым комнатам, я ощутил прилив отчаяния – назойливое стремление сделать что-то, хотя я и не имел ни малейшего представления, что именно. В итоге забрел в свой кабинет. Лэптоп всю ночь простоял в спящем режиме. Я ткнул пальцем в трекпэд, и экран пробудился к жизни, открывая набранные на нем слова.
«Ребекка…»
Она-то точно знала бы, что сейчас делать, – она всегда знала. Я представил, как Ребекка сидит на полу рядом с Джейком, поджав ноги, с энтузиазмом перебирая какие-то разбросанные между ними игрушки. Или, уютно свернувшись на нашем старом диване, читает ему – его голова у нее под подбородком, а их тела так близко друг к другу, что они кажутся одним человеком. Когда бы он ни позвал ночью, Ребекка всегда уже мчалась к нему, пока я еще только просыпался. И звал он всегда маму.
Я стер слова, которые написал вчера, после чего напечатал три новых предложения.
Мне не хватает тебя.
Кажется, я теряю сына и не знаю, что делать.
Прости меня.
Секунду я таращился в экран.
Хватит.
Хватит ныть! Как бы ни было трудно, это моя задача присматривать за своим сыном, и если эти «мои силы» недостаточно эффективны, тогда их нужно удвоить.
Я опять направился к входной двери. На ней и замок, и цепочка, но этого явно недостаточно. Так что вдобавок установлю еще и защелки-блокираторы, причем повыше, чтобы Джейк не дотянулся без посторонней помощи. Датчики движения в низу лестницы. Все это легко сделать. Все это выполнимо и вполне подъемно, как бы ни грыз меня червячок неуверенности в собственных силах.
Но имелось и кое-что еще, что я мог сделать прямо сейчас, так что я переключил внимание на кипу почты, лежащую на лестнице у меня за спиной. Здесь появилось еще два письма, адресованных Доминику Барнетту, оба – извещения от коллекторских агентств. Я отнес их в кабинет, закрыл на лэптопе «Ворд» и открыл веб-браузер.
«Давай-ка посмотрим, кто ты такой, Доминик Барнетт!»
Я точно не знал, что рассчитывал найти на него в Интернете. Может, страничку в «Фейсбуке» – что-то с фотографией, которая подскажет мне, не тот ли это человек, который приходил вчера, – а если и нет, то, по крайней мере, любого рода адрес, который я могу посетить в реальном мире. Да что угодно – только бы помогло мне защитить Джейка и выяснить, что, черт побери, творится в моем новом доме!
Фотографию я нашел с первой же попытки. Доминик Барнетт не был моим загадочным гостем. Он оказался моложе, с густой иссиня-черной шевелюрой. Но снимок обнаружился вовсе не на сайте какой-нибудь социальной сети. Нет, он открылся в блоке новостей на самом верху страницы с результатами поиска: «Полиция рассматривает смерть местного жителя как убийство».
