Аманда кивнула сама себе. Преступники, даже наихудшие из них, никогда не испытывают недостатка в собеседниках по переписке из внешнего мира. Для определенного сорта женщин они словно валерьянка для кошки. «Он этого не делал», – убеждают они себя. Или что он изменился – а если нет, то как раз им-то под силу оказать на него благотворное влияние. Может, некоторым из них даже нравится опасность. Для нее самой все это не имело ни малейшего смысла, но это было так.
Пит что-то написал с обратной стороны фотографии, после чего отложил ее в сторону и потянулся за другой.
– А Картер с ним в друзьях? – спросила Аманда.
– Картер был его шафером.
– М-да, представляю себе эту церемонию… Кто выходит за таких замуж? Сам сатана?
Но Пит ничего не ответил. Оторвавшись от экрана, он полностью сосредоточился на фотографии, которую только что достал из принтера. Еще кто-то из посетителей Тайлера, предположила Аманда, хотя этот снимок полностью захватил его внимание.
– Кто это?
– Норман Коллинз. – Пит поднял на нее взгляд. – Я знаю его.
– Расскажи.
Он вкратце просветил ее. Нормана Коллинза, местного жителя, допрашивали в ходе расследования двадцать лет назад – не потому, что против него имелись какие-то конкретные улики, а по причине его поведения. По описанию Пита, он представлял собой нечто вроде одного из тех уродов, которые иногда пытаются влезть в проводящееся расследование. Опытные детективы уже умеют их вычислять. Это те, что толкутся в задних рядах на пресс-конференциях и похоронах. Те, что пытаются подслушать какие-то ваши разговоры или задают слишком много вопросов. Те, что проявляют избыточный интерес или просто болтаются где-то поблизости. Поскольку, хотя подобное поведение и может объясняться просто болезненным любопытством или недостатком воспитания, именно так зачастую действуют и сами убийцы.
Но Коллинз – явно не тот случай.
– Ничего у нас на него нет, – сказал Пит. – Даже меньше, чем просто ничего, вообще-то говоря. У него железное алиби на время всех похищений. Никаких связей ни с детьми, ни с их родственниками. Вообще ни хрена. Под конец он стал просто примечанием к делу.
– И все же ты его помнишь.
Пит опять уставился на фотографию.
– Мне он никогда не нравился, – произнес он.
Наверняка это тоже была пустышка, и Аманде не хотелось поднимать свои надежды на излишнюю высоту, но при всей методичности и разуме, есть еще и такая штука, как интуиция. Если Пит до сих пор помнит этого человека, наверняка к этому его что-то подталкивало.
– И вот теперь он опять вылез, – сказала она. – Есть адрес?
Пит пощелкал по клавиатуре.
– Угу. Он по-прежнему живет там же, где и раньше.
– Хорошо. Съезди пообщайся с ним. Это наверняка ничего, но давай выясним, зачем он посещал Виктора Тайлера.
Пит еще секунду вглядывался в экран, после чего кивнул и поднялся.
Аманда направилась обратно к своему столу. Детектив-сержант Стефани Джонсон перехватила ее на полпути.
– Мэм?
– Пожалуйста, не называй меня так, Стеф. Из-за этого я чувствую себя, как чья-нибудь бабуля. Есть что-нибудь с подомового обхода?
– Пока ничего. Но вы ведь хотели знать, если вдруг что-нибудь поступит от озабоченных родителей? Сообщения о бродягах – такого вот рода…
Аманда кивнула. Мать Нила поначалу упустила кое-что важное, и Аманда не хотела, чтобы они повторили ту же ошибку.
– Есть кое-что, вызов поступил рано утром, – сказала Стеф. – Позвонил один мужчина; сказал, что кто-то находился рядом с его домом и разговаривал с его сыном.
Аманда подошла к столу Стефани и повернула экран к себе, чтобы прочитать подробности. Мальчику, о котором шла речь, было семь. Школа «Роуз-террас». Какой-то мужчина за входной дверью предположительно разговаривал с ним. Но в рапорте также упоминалось, что мальчик вел себя как-то странно, и между строк читалось, что прибывшие по вызову патрульные не восприняли сказанное всерьез.
Наверное, придется сказать им пару теплых слов.
Аманда выпрямилась и двинулась по комнате, бросая вокруг сердитые взгляды. Заметила детектива-сержанта Джона Дайсона. Вот он и сгодится – ленивый поганец просто просиживает штаны за кучей бумаг и играется со своим мобильником. Когда она подошла к нему и щелкнула пальцами у него перед физиономией, он просто уронил его на колени от неожиданности.
– Пошли со мной, – приказала она ему.
До дома миссис Ширинг – женщины, которая продала нам наш новый дом – было десять минут езды.
Я припарковался рядом с отдельно стоящим двухэтажным строением с двухскатной крышей и большой мощеной подъездной дорожкой, отделенным от тротуара металлической оградой с черным почтовым ящиком на столбе. Это был куда более престижный район Фезербэнка, чем тот, в котором теперь жили мы с Джейком – в доме, которым некогда владела и который некогда сдавала миссис Ширинг.
И в последнее время, судя по всему, Доминику Барнетту.
