Просунув руку между прутьями ворот, я открыл защелку. Едва толкнул створку, как где-то внутри дома неистово залаяла собака, и шум только усилился, когда я подошел к входной двери, нажал на кнопку звонка и стал ждать. Миссис Ширинг открыла на втором звонке, но цепочку снимать не стала, присматриваясь сквозь щель. Пес крутился позади, сердито тявкая на меня, – маленький йоркширский терьер. Его мех подернулся сединой, и выглядел он таким же старым и дряхлым, как и его хозяйка.
– Да?
– Здрасьте, – сказал я. – Не знаю, помните ли вы меня, миссис Ширинг. Меня зовут Том Кеннеди. Я купил ваш дом несколько недель назад. Мы встречались пару раз, когда я его смотрел. Я был с сыном.
– Ах да. Конечно… Фу, Моррис! А ну давай назад. – Последнее было адресовано собаке. Миссис Ширинг отряхнула платье и повернулась ко мне спиной. – Простите, он очень возбудимый. Что я могу для вас сделать?
– Это насчет дома. Мне вот интересно, можно ли поговорить с вами насчет одного из предыдущих жильцов?
– Понятно…
Похоже, при этих словах она испытала некоторую неловкость, словно хорошо понимала, кого конкретно я имею в виду, и предпочла бы не обсуждать эту тему. Я решил дождаться, пока она выйдет. После нескольких секунд молчания воспитанность все-таки взяла верх над какими-то иными соображениями, и миссис Ширинг отстегнула цепочку.
– Понятно, – повторила она. – Тогда лучше заходите.
Внутри хозяйка явно засуетилась, принявшись спешно приводить в порядок одежду и волосы и рассыпаясь в извинениях за состояние дома. В чем абсолютно не было никакой нужды: дом был просто роскошный, настоящий дворец – одна только прихожая размером с мою переднюю комнату, – и безукоризненно чистый, с широкой деревянной лестницей, загибающейся полукругом ко второму этажу. Я последовал за миссис Ширинг и восторженно путающимся у меня в ногах Моррисом в уютную гостиную. Перед камином полукругом стояли два диванчика и кресло, камин был пуст и без единого пятнышка, а вдоль одной из стен стояли шкафы, за стеклянными дверцами которых виднелся тщательно расставленный на одинаковом расстоянии друг от друга хрусталь. Картины на стенах изображали сельские виды и охотничьи сцены. Фасадное окно в глубине комнаты было закрыто красными бархатными шторами, закрывающими вид на улицу.
– Дом у вас просто замечательный, – сказал я.
– Спасибо. Вообще-то он великоват для меня, особенно после того, как дети разъехались, а Дерек скончался, упокой, Господи, его душу. Но теперь-то я слишком стара, чтобы куда-то переезжать. Каждые несколько дней приходит одна девушка, прибирается тут… Жуткая роскошь, но что поделаешь? Пожалуйста, присаживайтесь.
– Благодарю вас.
– Не хотите чаю? Кофе?
– Нет, спасибо.
Я уселся. Диванчик оказался жестким и неудобным.
– Ну как вы, уже устроились? – спросила миссис Ширинг.
– Да вроде все нормально.
– Приятно слышать. – Она растроганно улыбнулась. – Знаете, я выросла в том доме и всегда хотела, чтобы под конец он достался кому-нибудь достойному. Приличной семье. Ваш сын… Джейк, если я правильно помню? Как он?
– Только что пошел в школу.
– «Роуз-террас»?
– Да.
Опять та же улыбка.
– Очень хорошая школа. Я ходила туда, когда была маленькой.
– А отпечатки ваших рук тоже есть на стене?
– Есть! – Она гордо кивнула. – Один красный, один синий.
– Здорово. Так вы сказали, что выросли на Гархольт-стрит?
– Да. После смерти моих родителей мы с Дереком сохранили его просто как вложение денег. Это была идея моего супруга, но меня не потребовалось долго уговаривать. Я всегда была в восторге от этого дома. Столько воспоминаний, знаете ли…
– Ну да, конечно. – Я подумал про человека, который болтался вокруг, и попытался сделать кое-какие подсчеты. Он был значительно моложе миссис Ширинг, но такая возможность ничуть не исключалась. – Кстати, а у вас не было ли, часом, младшего брата?
– Нет, я была единственным ребенком. Наверное, как раз поэтому так привязана к этому дому. Он был мой, понимаете? Весь мой. Я любила его. – Она вдруг слегка скривилась. – Когда я была маленькой, мои друзья его немного побаивались.
– Почему побаивались?
– О, это просто такой тип дома, по-моему. Вид у него и вправду немного странноватый, не правда ли?
– Пожалуй. – Карен вчера сказала мне практически то же самое, и в ответ я повторил те же слова, что сказал ей, хотя, честно говоря, это начинало звучать пустым звуком: – У него есть характер.
– Именно! – Миссис Ширинг была явно польщена. – Именно то, что я тоже всегда думала! Вот потому-то я так рада, что теперь он опять оказался в надежных руках.
Я это просто проглотил, поскольку сам дом не представлялся мне даже отдаленно надежным. Но, как я подозревал, кем бы ни был человек, который болтался вокруг, он явно соврал насчет того, что вырос там. И еще меня поразили некоторые ее формулировки.
– А до этого он был не в надежных руках?
Миссис Ширинг опять явно испытала неловкость.
