– Дэвид? – позвала она. – Вы тут?
И вновь ничего, кроме тишины. Дайсон, стоявший рядом с ней, пытался рассмотреть хоть что-то сквозь грязное стекло, прикрыв глаза сбоку руками.
– Ни черта не видно! – Он отодвинулся от замызганной оконной рамы. – И что теперь будем делать?
Аманда взялась за дверную ручку и с удивлением обнаружила, что та поворачивается. Дверь слегка приоткрылась. В ту же секунду из квартиры вырвался густой запах какой-то гнили.
– Довольно небезопасно оставлять дверь незапертой, в таком-то райончике, – заметил Дайсон.
Стоял он не настолько близко к двери, чтобы тоже учуять мерзкий запашок. «Да, совершенно небезопасно», – подумала Аманда, но только, пожалуй, не в том смысле, который вкладывал он. В комнате за дверью было хоть глаз выколи, и пощипывание в животе стало еще ощутимей, чем прежде. Оно подсказывало, что внутри их поджидает нечто опасное.
– Не расслабляйся, – бросила она Дайсону.
А потом вытащила фонарик и осторожно ступила внутрь, прикрывая рот и нос рукавом пальто, а другой рукой медленно обводя лучом комнату перед собой. В воздухе висело столько пыли, что, казалось, в свете фонарика вихрем закручивается песок. Обведя лучом вокруг, Аманда мельком углядела всякий хлам: древнюю ободранную мебель; кучки старой одежды, разбросанные по вытертому ковру; какие-то бумаги, раскиданные по поверхности шаткого деревянного стола. На стенах и потолке расплывались разводы сырости. Вдоль стены справа располагалась кухонная зона, и когда Аманда целенаправленно провела лучом фонарика по грязным тарелкам и кастрюлям, то увидела, как что-то там задвигалось, отбрасывая огромные тени перед тем, как быстро удрать и исчезнуть из виду.
– Фрэнсис? – позвала она.
Но было ясно, что здесь больше никто не живет. Квартира брошена. Кто-то вышел отсюда, не озаботившись запереть за собой дверь, и с тех пор не возвращался. Она подергала вверх-вниз рычажок выключателя рядом с собой. Ничего. Может, арендная плата и была выплачена за год вперед, но явно не «коммуналка».
Дайсон остановился рядом с ней.
– Господи!
– Стой тут! – приказала она.
А потом опасливо двинулась сквозь хлам, разбросанный по комнате. В глубине виднелись две двери. Открыв одну из них, Аманда обнаружила ванную комнату, и, подвигав лучом фонарика по сторонам, едва сдержала тошноту. Воняло здесь гораздо сильнее, чем в передней комнате. Раковина у дальней стены была наполовину заполнена застоявшейся водой, рядом на полу валялись перекрученные сырые полотенца, покрытые пятнышками плесени.
Прикрыв дверь, она двинулась к соседней. Эта должна была вести в спальню. Мысленно приготовившись к тому, что могла там увидеть, Аманда повернула ручку, толкнула дверь от себя и посветила фонариком внутрь.
– Есть что-нибудь?
Пропустив вопрос Дайсона мимо ушей, она осторожно переступила через порог.
Здесь в воздухе тоже висела пыль, но стало ясно, что эта комната пребывала не в таком забросе, как вся остальная квартира. Ковер был мягким и на вид поновее, чем вся остальная обстановка. Хотя здесь не имелось никакой мебели, по оставшимся на ковре отпечаткам можно было догадаться, где что когда-то стояло: большой вдавленный прямоугольник был оставлен, судя по всему, чем-то вроде комода; одинокий квадрат – чем-то, о чем она могла только гадать; четыре маленьких квадратика, отстоящие достаточно далеко друг от друга, могли быть следами от ножек длинного стола, придвинутого к самой стене. Они были тоже достаточно глубоко вдавлены – на столе, очевидно, лежало что-то довольно тяжелое.
А вот очевидных следов от кровати не имелось.
Но тут она что-то заметила и быстро переместила луч фонарика обратно к дальней стене. Аманда могла сказать, что по сравнению со всей остальной квартирой та была покрашена относительно недавно, причем не просто покрашена, но еще и приукрашена. У самого плинтуса кто-то добавил старательно выполненную роспись. Прямо из самого пола словно росли острые стебельки травы, с разбросанными там и сям простенькими цветочками и парящими над ними пчелками и бабочками.
Она сразу припомнила фотографии, сделанные в пристройке Фрэнка Картера.
«Мама дорогая!»
Аманда медленно подняла луч фонарика повыше.
Из-под самого потолка, выпучив свои черные глаза, на нее в ответ таращилось злобно ухмыляющееся солнце.
«Твоему папе очень нравились эти книги, когда он был маленьким».
Пит чуть не произнес это вслух, когда опустился на колени рядом с кроватью Джейка и подхватил книгу. Свет в спальне был такой приглушенный, а Джейк казался таким крошечным, лежа под одеялом, что на миг он словно перенесся в совершенно другое время. Вспомнил, как читал Тому, когда тот был мальчишкой. Книги Дианы Уинн Джонс были у его сына в числе самых любимых.
