Я еще раз отхлебнул пива и приказал себе не быть дураком.
– Вы сказали, что за Адамом мама присматривает?
– Угу.
Закатив глаза, Карен принялась излагать мне свою ситуацию. Она переехала в Фезербэнк в прошлом году, выбрав это пригородное местечко, практически деревню, поскольку здесь жила ее мать. Хотя между ними никогда не было большой любви, эта женщина хорошо относилась к Адаму, и Карен решила, что, пока она опять не встанет на ноги, дополнительная поддержка ей не помешает.
– А отец Адама не где-то в пределах видимости?
– А вы думаете, я бы сидела сейчас с вами, если б это было так?
Карен улыбнулась. Я малость беспомощно пожал плечами, и она не стала меня мучить.
– Нет, не в пределах. И, может, это не слишком-то хорошо для Адама, но иногда детям так лучше, даже если они не всегда это на данный момент понимают. Брайан – это мой бывший… скажем так, в некотором смысле вроде вашего отца. Во многих смыслах.
Она отпила из своей кружки, и, хотя молчание не стало неловким, все равно казалось вполне естественным на этом данную конкретную тему оставить. Некоторые разговоры требуют ожидания, особенно если непонятно, стоит ли их вообще заводить. Я тем временем наблюдал, как детишки лазают по игровым сооружениям в дальнем конце садика. Вечер уже вступил в свои права. Заметно стемнело, в свете фонарей среди деревьев вокруг нас кружила мошкара.
Но было по-прежнему тепло. По-прежнему чудесно.
Вот разве…
Теперь я смотрел в другом направлении. Мой внутренний компас уже определил, в какой стороне находится мой дом, и вообще я находился не настолько уж далеко от Джейка: наверняка всего лишь в нескольких сотнях метров, если по прямой. Но казалось, что жутко далеко. И, опять обернувшись на играющих детей, я вдруг подумал, что не просто заметно стемнело – что сам свет почему-то кажется каким-то не таким. Что все вокруг в каком-то странном беспорядке и тревожном смятении.
– Ах да, – нарушила молчание Карен, запуская руку в сумочку. – Только что вспомнила. У меня тут есть кое-что. Я немного стесняюсь, но, может, подпишете?
Моя самая последняя книга. При виде ее мне вспомнилось, как сильно я отстаю от любых мыслимых сроков, и это вызвало у меня легкую панику. Но это явно надлежало рассматривать как попытку сделать мне приятное – равно как наверняка и слегка подколоть, – так что я выдавил улыбку.
– Конечно!
Она вручила мне ручку. Я открыл книгу на титульной странице и начал писать.
«Для Карен».
Остановился в нерешительности. Никак не мог придумать, что бы еще написать.
«Очень рад, что нам довелось познакомиться. Надеюсь, вы не сочтете, что это полное говно».
Когда подписываешь людям книги, некоторые предпочитают прочесть, что вы там им написали, только у себя дома. Оттягивают, так сказать, приятный момент. Карен к таковым не относилась. Сразу рассмеялась, увидев, что я написал.
– Вот уж точно не сочту! Хотя что заставляет вас думать, что я собираюсь ее прочесть? Это будет выставлено прямиком на «И-бэй»[13], старина.
– Что просто отлично, хотя я пока не стал бы планировать ваш выход на пенсию.
– Спокуха!
Вокруг стало еще темней. Я опять осмотрел игровую зону и увидел стоящую там маленькую девочку в сине-белом платьице, которая неотрывно смотрела на меня. Наши глаза на миг встретились, и все остальное в садике словно растворилось, ушло на задний план. А потом она сверкнула зубками и убежала к одному из веревочных мостов, преследуемая еще одной заливающейся смехом девчонкой.
Я помотал головой.
– С вами все в порядке? – спросила Карен.
– Да.
– Хм-м… Не уверена, что верю вам. Это все из-за Джейка?
– Думаю, что да.
– Волнуетесь за него?
– Ну да, самую малость.
– Могу вас понять. – Карен сочувственно улыбнулась. – Со мной было то же самое, когда я стала оставлять Адама с мамой. Словно что-то так и тянет вас вернуться домой, натягивается в такую струнку, что, кажется, вот-вот порвется. Эта нужда поскорей вернуться где-то внутри.
Я кивнул, хотя это казалось чем-то куда бо́льшим. Ощущение внутри было таким, будто на этой туго натянутой струнке тяжко повисло нечто ужасное. Но, наверное, я просто излишне драматично воспринял то, что она только что описала.
– И это нормально, – добавила Карен. – Честно. По первости. Давайте просто допьем все это, вы сможете вернуться домой, а потом, может, еще как-нибудь разок повторим. Исходя из того, конечно, что вы не против.
– Я определенно не против.
– Ну вот и отлично.
Она смотрела на меня, мы оба не отводили взгляда, и пространство между нами казалось обремененным этой перспективой. Я осознал, что это как раз тот момент, когда можно наклониться вперед для поцелуя, и что, если я это сделаю, она наклонится ко мне тоже. Что мы оба прикроем глаза, когда наши губы встретятся, и что поцелуй будет эфемерным, как дыхание. Я также знал, что если не сделаю этого, одному из нас придется отвернуться. Но вот он, момент, и мы оба это знали, и на каком-то этапе это произойдет опять.
«А прямо сейчас чем плохо?»
И я уже совсем собрался сделать это, когда вдруг зазвонил мой телефон.
