— Вот, рэмы, — обернулся Божественный к свите, — это тот самый цинит, про которого я вам рассказывал месяц назад. Он и еще двое других воинов монолита «Неуязвимые» сумели одержать победу над лучшими капроносами Иргамы, а потом совершили побег на воздушном шаре. По недоразумению они попали в руки к Вишневым и едва не были казнены. Если бы не партикулис Эгасс, который прибежал ко мне за помощью и бросился в ноги, вот этот достойный десятник сейчас был бы пеплом, развеянным в безлюдной пустыне.
Все изумились, раздались возгласы одобрения и щедрой похвалы. Летописцы заскрипели лущевыми стержнями в онисовых свитках, старательно записывая сказанное. Все с восхищением смотрели на молодого человека.
— Скажи, воин, не беспокоят тебя теперь слуги Круглого Дома?
Перед глазами ДозирЭ возникло лицо Сюркуфа. Он представил его настолько отчетливо, будто увидел наяву. И тут молодой человек вспомнил рассказ торговца ЧезарЭ о том, как умер бедный Вервилл, опечаленный встречей с Вишневыми, вспомнил о своем отчем доме и о старом саде, которых его лишили, — вряд ли всё это сделали по справедливости.
Однако смущенный воин только и ответил: «Нет».
— Могу ли я для тебя что-нибудь сделать? — вновь задал вопрос Инфект.
— Благодарю тебя, мой Бог. Ты уже доставил мне величайшую радость, покрыв мои плечи плащом Белой либеры. Более мне нечего желать, помимо того, чтобы умереть за тебя с мечом Славы в руке.
Эжины одобрительно закивали. Алеклия же светился от удовольствия: воин отвечал наилучшим образом; именно такие слова хотелось ему услышать от него, тем паче в присутствии важных послов…
Некоторое время спустя ДозирЭ и второго белоплащного сменили, и воины вернулись в казармы.
— Ну и недотепа же ты, рэм, — презрительно сказал сын военачальника, когда белоплащным настало время расстаться. — Только по великому везению может случиться такое, чтобы сам Божественный вызвался исполнить твои желания. Вся Белая либера только об этом и мечтает. Что же ты ничего не попросил? Или действительно тебе более нечего желать?
С этими словами воин коснулся пальцами лба и удалился, бормоча что-то под нос. ДозирЭ удивленно посмотрел ему вслед. «Или действительно тебе нечего желать?» — запомнились слова. И тут воин подумал об Андэль, томящейся в грономфской акелине, и стукнул себя что было мочи кулаком по голове: «О гаронны!»
Грономфа по-авидронски означает «раковина». Из корзины воздушного шара город и впрямь мог показаться створкой гигантской раковины жемчужницы. Этот город раскинулся на берегах большой реки и ее залива с большим искривленным протоком, который грономфы называли «внутренним озером». Зеркало залива глубоко вдавалось внутрь городских кварталов, образуя удобную гавань, и подбиралось к самому сердцу Грономфы — Дворцовому Комплексу. Церемониальные ворота этой неприступной цитадели вели на площадь Радэя — центр города. Отсюда во все стороны тянулись дороги-лучи, образуя длинные широкие улицы.
От этих главных дорог ответвлялись более узкие, разбивавшие город на кварталы. Великолепные архитектурные ансамбли форумов соседствовали с торговыми районами, громадные общественные здания отбрасывали тень на многочисленные дворцы.
У крепостных стен выстроились в строгой геометрии здания казарм, к которым примыкали военные Атлетии. Между ними располагались мастерские — плавильные, оружейные, ткацкие. Рядом теснились бесформенные жилища бедняков.
Самыми грандиозными в городе выглядели Ипподромы, где регулярно проходили состязания наездников и колесниц. Эти сооружения, казалось, могли вместить в себя половину населения города. Но не меньше Ипподромов были Ристалища, на манежах которых одновременно сражались сотни пеших бойцов. Большие участки земли использовались под Атлетии и Цирки. Всегда тихо и покойно было на территории Могилен, где сжигали тела усопших и хранили их прах.
Общественные здания Грономфы напоминали жилища легендарных исполинов. Огромные входные двери в обрамлении порталов, массивные колоннады, широкие террасы, нескончаемые лестницы, высокие окна, застекленные цветными витражами, гигантские бассейны с фонтанами…
Грономфу именовали «Великой», ибо вряд ли на материке существовал другой столь густонаселенный город, занимавший такую пространную территорию. Основанный около тысячи лет назад, еще сравнительно молодой, он неоднократно достраивался и перестраивался. Шесть раз заново возводились все крепостные сооружения, взамен старых, слишком тесных и недостаточно прочных. Занимаемая Грономфой площадь постоянно ширилась, забирая под себя всё больше и больше земли.
Первое поселение на месте нынешней столицы, обнесенное крепостной стеной, возникло на небольшом полуострове, омываемом щедрой Анконой. В самом широком месте оно насчитывало всего четыре тысячи шагов. Но тогда этого было более чем достаточно, чтобы обеспечить защитой и кровом несколько авидронских общин.