Босоногие «воины» поднимались на самую высокую точку, туда, где обнажалась, разорвав тонкий почвенный слой, порода светлого слоистого камня, и долго смотрели в сторону Дворцового Комплекса, показывая друг другу мечами-палками, на что следует прежде всего обратить внимание. В те времена молодые деревья, посаженные там, бутоны и красноигольчатые юки, еще не успели разрастись и не скрывали своей буйной листвой всего, что там происходило. Мальчишки могли видеть, как сменяются стражники в золотых доспехах и белых плащах, как въезжают через Церемониальные ворота конные процессии, а если повезет — как спускается по лестнице Главного дворца сам Божественный в окружении пестрой свиты.
Думал ли тогда любопытный сорванец, что когда-нибудь будет и сам жить на территории этого города дворцов, ходить по тем же парковым дорожкам, по которым ходит Инфект, и видеть на расстоянии вытянутой руки всю эту божественную красоту. А мог ли юнец из бедной лачуги представить себе, что когда-нибудь будет стоять перед Божественным, глаза в глаза, разговаривать с ним, как с обычным человеком? Не мог. Только однажды слепой предсказатель на площади напророчил мальчугану при помощи речной раковины, что тот, когда вырастет, станет доблестным воином и будет служить в самом отборном отряде Авидронии. Но даже доверчивый Вервилл отнесся к словам старца с сомнением.
Итак, предсказание сбылось. Теперь ДозирЭ из окна своей дворцовой казармы видел Холм Мужества, покрытый новыми внушительными постройками, и вспоминал себя — худосочного неказистого мальчишку-драчуна с пытливым голодным взглядом. Знакомое место навевало сладкие, как сон, воспоминания о пахнущем приторными цветочными ароматами детстве.
ДозирЭ отошел от оконного проема и окликнул Кирикиля. Слуга не отзывался. Хозяин заглянул во все углы и, убедившись, что яриадца поблизости нет, спустился в конюшни. Там он и застал своего слугу, сидящего на полу со скрещенными ногами, в компании нескольких казарменных конюхов. Рядом с ними были разбросаны стекляшки, возле каждого игрока лежала кучка медных и серебряных монет. Подле Кирикиля, помимо кувшина с бродилом, громоздилась внушительная денежная горка грос и фив, имущество остальных при этом выглядело значительно скуднее.
Слуга, заметив хозяина, вскочил и виновато потупил взор. Только с утра он получил от него пол-инфекта в виде предварительной платы, и вот теперь самым бессовестным образом использовал их в игре. К тому же дурманящие напитки (а тем более дикарское пойло) в казармах Белой либеры были строго запрещены. Провинившийся, если это слуга, мог быть безжалостно побит и изгнан, а его хозяин наказан по всей строгости законов белоплащного воинства.
Конюхи, схватив свои монеты, в страхе разбежались. Вместе с ними куда-то делся кувшин с бродилом. Только цветные стекляшки остались лежать на выщербленных каменных плитах.
— Прости меня, доблестный рэм. Гаронны искусили меня, несчастного. Побей меня, ибо я заслужил самое серьезное взыскание.
ДозирЭ был взбешен:
— Нет, постой! Боюсь, что мне более не надобны услуги столь порочного человека. Ты говорил, что сегодня в Яриаду отправляется последний корабль и тебе во что бы то ни стало нужно передать деньги своим бедным братьям, которым в противном случае не удастся избежать рабства. Ты обманул меня и к тому же нарушил святые законы Белой либеры.
Кирикиль опустил голову, и ему на глаза навернулись слезы.
— Да, я обманул тебя и достоин кары, — сказал он печальным тоном, сделал внушительную паузу и с пафосом продолжил: — Я обманул тебя. Дело в том, что мне нужно не пол-инфекта, а целый инфект для спасения своих младших братьев. Но я не мог просить у тебя большего. Поэтому и решил сыграть в стекляшки.
Слуга сгреб свои монеты и быстро пересчитал.
— Чуть больше инфекта чистого выигрыша, — подытожил он. — Половина по праву хозяина — твоя.
И он протянул ДозирЭ несколько серебряных монет.
Молодой человек отверг деньги, но с удивлением воскликнул:
— Как? Ты только что всё это выиграл?
— Твои глаза тебя не обманывают. Вот монеты, которые дал мне ты, а вот деньги, которые ранее принадлежали славным служителям этих великолепных конюшен.
ДозирЭ почесал затылок: «Невероятно!» — но тут заметил, что Кирикиль что-то прячет в кулаке. Он схватил его за руку и заставил разжать ладонь. На ней грономф увидел несколько красных стеклышек. Он осмотрел их и вдруг обнаружил, что стекляшки с обеих сторон одного цвета. Ему стало ясно, что Кирикиль жульничал. ДозирЭ схватился за рукоять кинжала.
— О негодяй, разве ты не знаешь, подобный обман карается малой ристопией? Разве ты не знаешь, что я отвечаю за твои действия и в лучшем случае получу «черный шнурок»?
Кирикиль рухнул на колени и опустил голову:
— Хозяин, или убей меня, или прости…