Десятник гиозов поморщился и приказал подругам увести ее. Девушки с трудом оторвали Каруду от лежащего мужчины и поволокли прочь. В последний момент Каруду изловчилась и вырвалась из цепких рук островитянок и яриадок. Выхватив из складок своей просторной плавы миниатюрный кинжал, она ринулась к Андэль, пытаясь нанести девушке смертельный удар. Юная авидронка в ужасе закрыла лицо ладонями, даже не пытаясь защищаться, но страж порядка легко перехватил руку Каруду, вывернул ее, и женщина в тот же момент оказалась на земле. Некоторое время она сопротивлялась, никак не желая отдать оружие. Она рыдала и рычала сквозь рыдания, словно раненая львица, пытаясь ударить синеплащного ногой, укусить, но уверенный в своей силе городской стражник только усмехнулся и еще сильнее подвернул ее кисть, заставив наконец люцею разжать пальцы и выронить кинжал.
— В Липримарию ее! — приказал он своим людям. — За попытку убийства ее ожидает большая ристопия.
Гиозы, не церемонясь, схватили женщину, в горячке порвав ее плаву, и потащили к лестнице.
—
Когда разъяренную женщину увели, на хироне стало тихо, и только тут кто-то заметил, что раненый торговец еще дышит и даже открыл глаза.
ДозирЭ шагнул к раненому и склонился над ним, не испытывая больше к нему ненависти.
— Холодно ногам, — мучительно пожаловался Туртюф. — А в животе жар.
ДозирЭ опустился на одно колено, столкнувшись глазами с угасающим взглядом торговца.
— Сейчас приведут лекаря, я уверен — твои раны не смертельны. Мы доставим тебя в лучшую лечебницу и сделаем всё возможное.
— Да уж, — попытался ухмыльнуться эжин. — Будто ты сам не знаешь, что после такого отменного выпада не выживают. Ты проткнул меня дважды, почти насквозь. Где ты всему этому научился? Это просто невероятно! Или я недооценивал телохранителей Инфекта? А может быть, ты — капронос?
Молодой человек смутился, но вскоре не без гордости ответил:
— Ты прав — я капронос.
— Ага, вот и разгадка. Капронос и белый плащ — всё совпадает. Значит, это ты недавно в Ристалище Могула расправился с пятью бедлумами в присутствии Божественного?
— Я.
Туртюф хрипло вздохнул:
— Теперь мне легче будет умереть. По крайней мере, я погиб от руки достойного воина, а не глупого юнца.
— Ответь и ты на мой вопрос, — попросил молодой человек. — Не ты ли с месяц назад нанял разбойников-матросов, чтобы со мною разделаться?
— Глупо, всё глупо, — прошептал умирающий эжин. — Погибнуть из-за люцеи… Мудрейший поступок с моей стороны! И погубить грандиозное дело, которому посвятил всю жизнь! Гаронны!.. Спрашиваешь, не я ли подослал разбойников? Следовало бы так поступить, мой юный убийца. Сейчас бы я не лежал здесь, истекая кровью. Но знай, ДозирЭ, раз уж именно ты провожаешь меня в вечное путешествие, у тебя есть более могущественные враги, которые, сдается мне, не оставят тебя в покое.
С этими словами Туртюф поднял ослабевшую руку и вынул из-за пазухи мятый комочек ониса, бывший когда-то свитком.
— Возьми.
ДозирЭ собрался было прочитать онис, но торговец вдруг застонал.
— Я умираю, ДозирЭ, — хрипло сказал Туртюф. — Обещай мне, по крайней мере, выкупить Андэль, жениться на ней и любить до конца своих дней. Обещаешь?
— Да! Я люблю Андэль так, как никто и никогда не любил женщину! Я всегда буду рядом с ней!
— Хорошо, я спокоен. Эгоу!
Туртюф умирал еще долго, но более не открывал глаз и ни с кем не разговаривал. Лекарь, которого привела расстроенная Жуфисма, осмотрел раны и покачал головой: «Ему нужна не лечебница, а могильня». Он оказался прав — вскоре богатейший гражданин Грономфы, не приходя в сознание, умер. Только после этого ДозирЭ развернул онис и прочитал то странное послание, которое в нем содержалось: «Пишет Туртюфу человек, который желает ему помочь…» Так и не разобравшись, о чем идет речь, молодой человек спрятал письмо, а потом, через несколько дней, когда захотел показать его Идалу, обнаружил, что потерял его…
На следующий день, ранним утром, в лечебницу Белой либеры, где ДозирЭ опять оказался, явились малознакомые белоплащные воины и, ничего не объясняя, заставили молодого человека одеться и пойти с ними. Грономф ожидал чего угодно и, прежде всего, заключения под стражу, как вполне справедливый итог всех своих сомнительных похождений, но, когда циниты доставили его во дворец Божественного, необычайно удивился.
ДозирЭ провели по анфиладе с мозаичными полами, мимо множества высоких статуй, потом перед ним и его спутниками разверзлись створки исполинских дверей, похожих на крепостные ворота, открывая просторный вход в какую-то удивительную залу. Молодой человек ступил внутрь, заметив, что его провожатые остались снаружи.