Своим великолепием это сооружение затмило большинство строений города, и жителям Грономфы не терпелось попасть внутрь. Здание представляло собой ослепительный семиярусный дворец. Наверху, на хиронах, был разбит чудесный парк, изобилующий водопадами и фонтанами. Внутренние торговые галереи располагались параллельно друг другу и соединялись поперечными проходами. Каждая галерея предназначалась для продажи определенного вида товаров: керамическая галерея, рыбная галерея, цветочная галерея, галерея мяса домашних животных, галереи масла, фруктов, вина, пряностей, муки, кож, оружия, полотна, лошадей, мебели, и прочая, и прочая — всего сто галерей. В каждой из них разместили не менее пятидесяти роскошных гомоноклов, столько же лавок, небольшие залы-рынки для мелких торговцев и селян, привезших плоды своего труда, специальные залы для бедных покупателей, залы для проведения торгов, где шла оптовая продажа. Помимо этого здесь обустроили кратемарьи и виночерпни, парфеоны, где предполагалось проводить кулачные схватки и собачьи бои, а также помосты, где должны были состязаться музыканты, танцовщицы и мелодины. Каждый мог найти здесь все, что пожелает душа: святилища, купальни и даже акелины. В подвалах разместились склады и денежные хранилища. Имелись обширные конюшни. В новом торговом форуме били тысячи фонтанов, один из которых был из чистого золота. Галереи украшали четыре тысячи статуй из мрамора, тектолита, бронзы и паладиума. Своды потолков подпирали десять тысяч изящных колонн.
Торговый форум обошелся казне в триста тысяч берктолей — сумма невероятная, которой хватило бы на возведение целого города, однако Алеклия рассчитывал в скором времени вернуть потраченное и, таким образом, утереть нос бесцеремонным представителям Ресторий. Несмотря на то, что он отказался от самого легкого и верного пути — продажи сразу всех помещений на общественных торгах, как это обычно делалось, он планировал ежегодно собирать в казну с передачи помещений во временное пользование, а также с собственных гомоноклов, где должен был продаваться государственный товар, а также с новых кратемарий, акелин и прочего не меньше тридцати тысяч берктолей.
Сегодня Алеклия испытывал небывалый подъем. Десять лет он шел к поставленной цели и наконец добился своего. Сооружение потрясало: об этом красноречиво свидетельствовали толпы изумленных зевак. Хотелось смеяться, хотелось плакать, хотелось обнять и щедро вознаградить всех, кто принимал участие в возведении форума, — от Инициатора до последнего подручного. Что там всемогущие боги? Вот люди! Люди сделают все, если очень захотят. Сделают просто, руками, без всякого волшебства. И зачем им нужны все эти жалкие мелочные божки, которые только и могут, что жестоко мстить за недостаточное к ним почтение? Единственное, о чем Алеклия сегодня жалел, — это о прерванной дружбе с Неориданом Авидронским, которого еще недавно считал лучшим мастером материка. Временами ему казалось, и Инфект от этого очень страдал, что он самым бессовестным образом предал старого друга, предпочтя ему какого-то инородца, какого-то сумасбродного мальчишку из Яриады Северной.
Тут Алеклия вдруг натянул повод, заставив распаренного Анхаса сбавить ход и перейти на шаг. Он выехал на перекресток дорог: одна вела к площади Радэя, а другая в Старый город. Немного подумав, Инфект развернул коня, заставив животное с шага вновь взять в галоп, и вся его многочисленная свита вместе с белоплащными телохранителями послушно повернула, последовав за предводителем.
Вскоре Алеклия уже подъезжал к дворцу Неоридана. Увидев Божественного, на улицу выскочили многочисленные слуги художника. Правитель приехал мириться и, может быть, даже принести извинения и поэтому не позволил себе войти без приглашения, а послал человека просить у хозяина дворца встречи. Пока тот ходил, Алеклия с ироничной улыбкой на губах представлял себе, как всё произойдет: как он — Инфект Авидронии, унизит себя смиренным покаянием, как Неоридан, его добрый товарищ, немного подуется, плаксиво выплеснет накипевшее и как они с радостью помирятся и обнимутся, а потом вдвоем поедут в Дворцовый Комплекс пировать. Однако вышел слуга-мусак и, заикаясь, сообщил, что Неоридан Авидронский принять гостя не может, а потом упал на колени, моля о пощаде. Один из телохранителей бросился вперед, собираясь отрубить слуге голову, но Алеклия остановил его жестом, когда меч был уже занесен над несчастным.
«Немыслимо! Неоридана следует схватить и сунуть в самую жуткую клетку, какая только найдется во Дворце Наказаний, а его дворец сжечь», — предложил Инфекту один из приближенных. Алеклия ничего не ответил, хотя с трудом сдержал вспышку гнева, вызванную неслыханным оскорблением. В конце концов он просто развернул коня и шагом двинулся прочь, оставив обитателей дворцов у «Дороги предков» гадать, зачем Божественный приезжал и что же все-таки произошло.