Я считал себя самым счастливым человеком на свете, потому что ты презрела самого Бога, чтобы быть со мной, а теперь я не знаю, что и думать. Я остался один на один со своими мыслями. Со своей болью. Со своими желаниями. Я не могу понять, любишь ли ты меня теперь? Я чувствую себя таким же беззащитным, как ящерица, сбросившая старую кожу. Мне хочется плакать, а терзания мои безмерны. Я вроде бы победил, но чувствую себя побежденным. Я излечился от ран физических, но страданий не убавилось: боль неразделенного чувства мучает меня сильнее самых ужасных ран.
Пусть я молод, беден, глуп и не знатен, но со мной мой верный меч и моя любовь. Я не жалею ни о чем и готов вместе с тобой идти по жизни, не задумываясь о том, сколь долог и опасен будет путь. Я с тобой, моя любимая!
Ответь мне теперь: а ты со мной?
По щекам девушки текли слезы, а ее глубокие глаза, бывшие некоторое время назад холодными и безразличными, вдруг осветились теплотой и нежностью. Она только что, может быть впервые, отчетливо осознала, что на самом деле ДозирЭ такой ранимый, такой беззащитный.
— Разве я давала тебе повод сомневаться во мне? — сказала она ласково, но укоряюще. — Разве не доказала свою преданность? Разве не готова была ко всему, и к самой смерти, ради тебя? Как ты мог усомниться в моей любви?..
Андэль говорила всё горячей, и лицо и шея ее вдруг зарделись от прихлынувшей крови. Как она была прекрасна в этот момент! Весь мир вокруг ДозирЭ вдруг поблек, теперь существовала только она — совершенный образ божественной любви, идеальная сущность всего самого прекрасного. Богиня в искристо-фиолетовом ореоле.
— ДозирЭ, во всем виновата я одна, — продолжала девушка дрожащим голосом. — Я выбрала тебя, я, не желая этого, принесла тебе столько зла. Я по глупости своей перевернула всю твою жизнь. Возьми же в награду за это твою покорную люцею. Я беспримерно благодарна тебе за то, что ты вернул меня сюда, в Удолию. Будь же моим строгим хозяином и, простив меня за все, прими меня всю без остатка. Владей мной так, как тебе заблагорассудится, и ни о чем не беспокойся!
— О, Андэль! — вскричал ДозирЭ, взял руки девушки, покрыл их страстными поцелуями и прижал к своему мокрому от слез лицу.
— Мечтаю только об одном, — продолжала Андэль, несколько запинаясь от смущения, — о свадьбе и о большом свадебном обряде. И более ни о чем…
В этот миг ДозирЭ был почти безумен. Им управляли только чувства и инстинкты. Еще мгновение, и он упал бы замертво, не выдержав пытки смирением. Как бешено билось сердце в груди, как трудно было дышать! Какую слепую ярость испытывала его изнемогающая плоть!
Откуда-то из-за озера подули теплые ветра и мало-помалу рассеяли в небе слоистую перину облачности. Над головой одна за другой красноречиво вспыхивали далекие голубые звезды. Вскоре всё небо украсилось дивным бисером из ярких огоньков. А из-за сиреневого ночного облачка показалась любопытная Хомея и вдруг с церемониальной пышностью осветила ДозирЭ и Андэль сильным янтарным лучом. В этом чудесном озарении простые слюдяные камешки под ногами молодых людей вдруг превратились в бесценные светящиеся алмазы и рубины, а всё вокруг вдруг вспыхнуло волшебными матовыми красками, заиграло загадочной светотенью.
Зыбкие прибрежные воды, искрящиеся звездными отражениями, липко обволакивали плоские бережка в десяти шагах, нежили их лениво, причмокивали в сонливом удовольствии.
Тяжело шлепнулась об воду рыба, в чаще затрещало старое дерево.
Андэль разделась первая — скинула все, что на ней было. Молодой человек последовал ее примеру.
Чтобы погасить огонь страсти, понадобилась вся ночь и добрая часть утра. Молитвы и безмятежные ласки чередовались и были долгими, ожесточенными, сладостными.
Теперь Андэль и ее возлюбленный, на радость Чапло, зажили, как муж и жена. ДозирЭ не отходил от любимой дальше чем на два шага, и они постоянно льнули друг к другу. Каждая ночь выматывала их без остатка, так что днем они ходили сонные и обессилевшие. Они разбили в саду, ближе к озеру, высокий шатер, использовав разные старые ткани, какие подвернулись под руку, и теперь всё время пропадали там, иногда не появляясь целыми днями. Приближаться к этому месту разрешалось только Кирикилю, который время от времени приносил сюда еду, оставляя ее у входа.
Однажды Андэль сходила домой и принесла ларец Инфекта.
— Он твой! — сказала она ДозирЭ. — Ты можешь делать с ним все, что захочешь.
ДозирЭ без слов принял дар, ухватил Андэль за талию и увлек к озеру. Там они сели в маленькую рыбацкую лодку и заплыли на глубину. Бросив на дно весло, ДозирЭ взял в руки ларец Алеклии и решительно поднялся во весь рост. Лодка качнулась.
— Нас больше ничто не должно связывать с прошлой жизнью! — торжественно произнес он и со всей силы швырнул ларец в воду. Тот булькнул и камнем пошел ко дну. ДозирЭ посмотрел на девушку и встретил ее спокойный благодарный взгляд.