За двадцать дней до свадьбы в землевладении Чапло появился запыленный всадник-посыльный в плаще вишневого цвета. Он разыскал ДозирЭ и передал ему, не на шутку встревожившемуся, свиток. Молодой человек тут же сломал печати и с замиранием сердца прочитал содержимое ониса. В нем сообщалось, что белиту ДозирЭ двадцати двух лет, сыну Вервилла из Грономфы, вовзращаются все награды, а также звание айма, что все предыдущие взыскания снимаются и что теперь он волей самого Инфекта переводится из Белой либеры в Вишневую армию. Также сообщалось, что ему следует немедленно явиться в Круглый Дом для получения дальнейших указаний.
На следующее утро ДозирЭ уже въезжал в Грономфу. Как и два с лишним года назад, когда он отправился на Хонуме в лагерь Тертапента, его долговязая фигура вызывала улыбки гиозов и саркастические замечания прохожих. Конечно, если бы он, как раньше, носил белый плащ, никто не посмел бы над ним подтрунивать, но сейчас мало что напоминало в нем блистательного воина.
Купленная им ради такого случая лошадь явно не была приучена ходить под седлом и приводила молодого человека в отчаяние. К тому же он всю дорогу думал о своей нежной невесте, которую пришлось внезапно оставить, об отложенной свадьбе, о незаконченном доме. Настроение лишь немного поддерживал неугомонный Кирикиль, который ехал следом на еще более норовистой лошадке и без умолку радостно трещал, не обращая внимания на вовсе непочтительные насмешки в свой адрес.
ДозирЭ задумчиво пересек несколько оживленных улиц, заботясь лишь о том, чтобы ни на кого не наехать. И тут, в безлюдном прохладном переулке, где стук копыт о камень вдруг сделался звучным и раскатистым, он отчетливо ощутил до боли знакомую атмосферу Грономфы. Эти нависающие вокруг гранитно-мраморные теснины старинных родовых дворцов, отбрасывающие перед собой тяжелые тени. Все эти памятники, Дорожные Камни, эти изящные портики для отдыха, где журчат веселые фонтанчики. Этот густой сладковатый запах, в котором перемешано всё на свете: бодрое дуновение ветра с Анконы, прохлада и свежесть тысяч грономфских фонтанов, острый дух лошадиного пота и лошадиных лепешек, струящиеся дымки из кратемарий, пронзительные дурманящие цветочные ароматы. Всё это навеяло воспоминания о далеком детстве, а потом о славных днях белого плаща…
Тут он воспрял духом, почувствовав, как взволнованно забилось сердце.
В Круглом Доме неприветливого новичка с колючим взглядом явно ждали. Перед ним, как по волшебству, сами собой распахнулись тяжелые дубовые ворота старой цитадели. ДозирЭ с тягостным предчувствием шагнул вперед. Он вошел в чрево этого страшного таинственного дома и оказался словно в другом пространстве и другом времени.
Сюда не доносился шум старой доброй Грономфы. Везде было мрачно и тихо. Звуки шагов гулко разносились по путаным бесконечным галереям. Молодой человек заметил тени, пробежавшие по стене. Оглянулся — никого.
— Это призраки, — буднично объяснил проходивший мимо Вишневый, угадав в ДозирЭ новичка. — Одни призраки — хранители страшных тайн, которые сокрыты в этих стенах, другие — души замученных в наших подземельях. Не бойся — не тронут, я здесь уже двенадцать лет и до сих пор не могу привыкнуть…
Через некоторое время ДозирЭ обнаружил искомую залу. Он немного помедлил у двери, чтобы поглубже спрятать страх и отвращение, которые испытывал, и, глотнув побольше воздуха, стремительно вошел. Там его встретили дружелюбными улыбками и всё время смотрели на него с каким-то непонятным восхищением.
Молодой человек получил одеяния, доспехи и оружие, жезл власти со свитком внутри, где удостоверялось, что ДозирЭ — айм Вишневой армии, а также несколько золотых монет. Помимо этого ему полагался добрый конь (Вишневые славились тем, что ездили на самых отменных скакунах) и жилище в одном из многоярусных домов Грономфы, принадлежащих этому воинству.
Только когда ДозирЭ попал в Эврисаллу Вишневых плащей, где ему предстояло изучать не столько военные науки, сколько политическое устройство и многие тайные хитросплетения современного мира, он понял, что воины Круглого Дома знают о нем всё. Знают и самое главное: что он увел у Инфекта его возлюбленную, и еще то, что он выдержал двадцать пять кругов (!) на «колесе правды». Единственное, чего не понимали новые соратники ДозирЭ, завидуя его славе, — почему он до сих пор жив, и не только жив, но и состоит в Вишневых плащах — отряде, в который отбирают только самых преданных Инфекту цинитов?