Кирикиль заглянул за борт и, догадавшись, о чем идет речь, в ужасе поднял брови. Через мгновение он уже держал на полувытянутой руке свое длинное тонколезвийное оружие, готовый проделать в теле бывшего гиоза столько дырок, сколько позволит ДозирЭ. Но молодой человек, на удивление, молчал, хотя лицо его отражало невыносимую муку, а глаза жарко горели. Арпад исподлобья наблюдал за ним, не обращая на угрожающего Кирикиля никакого внимания.
— Это невозможно! Лучше умереть! — наконец в отчаянии выдавил ДозирЭ.
Кирикиль, а вместе с ним и Арпад облегченно выдохнули…
Сюркуф наконец оставил в покое груду онисов, в которых долгое время что-то искал, развертывая один за другим тугие свитки и быстро пробегая глазами по строчкам. В неверном свете факельницы можно было заметить, как дрогнули его губы в легкой презрительной ухмылке.
Тело человека, которого только что втащили и бросили лицом вниз на плохо отесанные каменные плиты темного подвального помещения, едва прикрывали рваные лохмотья, перепачканные кровью. Сюркуф слегка повел глазами, вперед вышли два широкоплечих служителя в грубых забрызганных кровью паррадах. Они вылили на несчастного холодную воду.
Бедняга шевельнулся и приподнял голову. Он являл собою жуткое зрелище, которое недвусмысленно свидетельствовало о перенесенных им истязаниях.
— Я всё сказал! — прохрипел мужчина, испытывая при каждом слове невыносимые мучения. — Неужели… неужели вы не убедились, что я ничего не знаю!
Сюркуф вдруг вскочил и подбежал к допрашиваемому. Несколько сильных ударов ногой в бок заставили несчастного скорчиться от боли и глухо завыть.
— Если ты, жрец, ничего не знаешь, тогда кто знает? — заорал Вишневый. — Что я скажу своим грозным начальникам, а они, в свою очередь, Божественному? Что никто не знает, куда делась Андэль во время Большого моленья в храме Прощения? И кто избил Панацея и уничтожил его амулет?
— Я уже сказал, — медленно отвечал жрец, с трудом выговаривая слова и сильно их коверкая, — что к Панацею приходил… приходил воин Белой либеры, сотник. Имени его я не знаю… Ради Гномов, ради Бога нашего, отпустите меня! Я ни в чем не виноват! Это грех — пытать невинного. Тебя покарают гаронны!..
— Ты слышал, Белмодос, он еще и угрожает! — усмехнулся Сюркуф, обернувшись.
— Может, его еще и на совет ристопии отвести? — ответил писарь, к которому обращался Сюркуф. Это был юноша со шрамом на лице, сидевший за столом в глубине помещения.
— Вот именно! — поощрительно кивнул головой Вишневый.
Даже ко всему равнодушные служители тихонько хохотнули.
Сюркуф опять несколько раз ударил несчастного ногой.
— Мы сами гаронны! — прошипел Сюркуф.
Бедняга замер — видно, вновь потерял сознание.
— Уберите это мясо, оно уже ни на что не годится, — приказал Вишневый.
— Куда его? — бесстрастно спросил один из помощников.
— К смертникам, — отвечал Сюркуф.
Жреца уволокли.
— Пиши, Белмодос, — деловито начал диктовать Вишневый…
Через некоторое время лязгнула железная дверь, и в помещение вошел запыхавшийся воин-ветеран в плаще вишневого цвета.
— Поймали! — Это было единственное, что он произнес, не скрывая радости.
Писарь поднял голову.
— Кого поймали? — не понял Сюркуф.
— Всех поймали: этого… твоего… ДозирЭ, люцею из Дворца Любви — возлюбленную Инфекта, всех их сообщников. Взяли прямо на корабле, уже на реке, за Грономфой. Чуть не улизнули!
По лицу айма Вишневых было видно, что он испытывает величайшее наслаждение.
— Ух! — произнес он с облегчением.
— Сопротивлялись? — взволнованно поинтересовался Белмодос.
Ветеран посмотрел на писаря:
— Куда там — нас около сотни было! Помимо этого, еще белоплащные и циниты гарнизона. Злодеи первыми отдали оружие и сами указали, где спрятали девушку.
— И ДозирЭ? — не поверил Сюркуф.
— Конечно, — отвечал вошедший. — Правда, уже во Внутреннем озере он пытался прямо в латах прыгнуть в воду — видимо, хотел покончить с собой, но мы не дали — скрутили изменника. Да еще и хорошенько поколотили.
— Вот это зря, — нахмурился Сюркуф. — Вот это совсем ни к чему. У нас тут столько пыточных механизмов, столько возможностей, а вы, глупцы, — с кулаками! Наверняка попортили? С чем я буду работать?.. Ну да ладно, молодцы. Где они сейчас?
— Девушку отправили под охраной в Дворцовый Комплекс — Люмбэру, а остальных везут сюда. Скоро будут.
— Великолепно! — радостно потер руки Сюркуф. — ДозирЭ сразу в пыточную — я сам им займусь.
— Будет исполнено!
Воин Вишневой армии поспешил отправить своему военачальнику подробный отчет, где главную роль в поимке беглецов отводил себе, лишь едва упомянув о нескольких своих помощниках и тайных агентах, а потом, прихватив Белмодоса, спустился по крутой, едва освещенной лестнице в самый дальний подвал Круглого Дома, где находилась одна из лучших пыточных Авидронии — «зала Мужества», как между собой шутливо называли ее циниты вишневого плаща. Там в окружении десятка служителей «залы» уже находился ДозирЭ, привязанный к «Колесу правды» — без доспехов, в изорванной одежде, сильно избитый.
