Бобров устроился, поставил рядом мешок. Внимания на Ивана никто не обратил. Из салона на него пахнуло кислой капустой и перегаром. В первом ряду клевал носом небритый мужик в кепке с багровым лицом, пьяно всхрапывая на каждом ухабе. Сидящая рядом сухонькая бабка в плаще отодвинулась от него на самый край и то ли скорбно, то ли осуждающе поджимала губы. Мужчина в шляпе и очках уткнулся в толстую книгу с желтыми страницами. Одетая в пальто бледная женщина со следами былой красоты и дешевой косметики прижимала к себе авоську с тремя большими одинаковыми банками овощных консервов. На заднем сиденье веселилась разнополая компания молодых людей в свитерах. Румяный бородач наяривал три аккорда на расстроенной гитаре. Стриженная девчонка обнимала его за шею и заливисто хихикала.
За окном разбитый светло-серый асфальт покрывали темные прямоугольные заплаты. Избы сменили двух-трехэтажные дома блеклых цветов - грязновато-желтые и бледно-розовые. На лавочках перед подъездами сидели бдительные старушки в платочках и провожали автобус зоркими взглядами.
Внезапно, автобус резко дернулся и затормозил. Иван легко стукнулся затылком о стенку водительской кабины.
- Автовокзал, конечная! Покинуть салон! - зычно оповестила пассажиров кондукторша, будто капитан тонущего судна.
Иван вышел первым. На дымящемся от жары асфальтовом квадрате виднелись два округлых львовских автобуса и один желтый "Икарус". В тени рядом с ними курили шофера. На углу квадрата стояла хибара из фанеры с неразборчивой табличкой и закрытым окошком под надписью белой краской "КАССА". Асфальтовую площадку окружал пустырь с бурьяном и торчащей арматурой. Бобров растерянно огляделся. Пассажиры уходили по протоптанной дорожке куда-то вдаль.
У края горизонта показался автомобиль серебристого цвета. Подъехал, остановился у въезда на площадку. Из автомобиля выскочил молодой человек с аккуратной стрижкой, в блестящих ботинках, джинсах и сером пиджаке в клетку и решительно направился к Боброву.
- Иван Богданович! Я - за Вами! - прокричал он на ходу.
- Можете звать меня Сережей. Я представляю адвокатскую контору "Финкельштейн и Петров", действующую по поручению Вашего сына, - приветливо сообщил молодой человек уже в машине, - В мои обязанности входит встретить Вас, закончить все формальности с документами и выполнять все Ваши пожелания, пока Вы находитесь в Москве. Чего бы Вы хотели в первую очередь? В номер отдохнуть с дороги или сначала перекусить?
Всю дорогу до гостиницы Сережа непрерывно болтал. Обсуждал предпочтительную культурную программу - Кремль с Оружейной палатой, Большой театр, экскурсию по Новодевичьему кладбищу, органный концерт в лютеранском соборе Петра и Павла. Осторожно и очень тактично намекнул на возможность посещения кабаре со стриптизом и концерта Стаса Михайлова. Сережа и Бобров отобедали в грузинском ресторане, заехали в ателье, где с Ивана Богдановича сняли мерку, посетили барбершоп.
Утром адвокат Сережа вежливо постучал в дверь номера. Иван Богданович встретил его в халате и шлепанцах с мокрыми после душа волосами.
- Доброе утро. Хорошо спали? - увидев вокруг глаз Боброва синие круги, Сережа понял неуместность своего вопроса.
- Телевизор смотрел, - хмуро пояснил Бобров, - Пятьдесят программ. Уснул только на заре.
- Извините, Иван Богданович, культурная программа откладывается, - озабоченно сообщил Сережа, - Похоже, Вашему сыну не терпится с Вами встретиться. Рейс через три часа. У нас мало времени.
Адвокат протянул Боброву костюм на вешалке в полиэтиленовом пакете.
- Вот, переоденьтесь, я пока такси вызову.
- Шереметьево-Z?
Таксист окинул Ивана Богдановича недоверчивым взглядом. Открыл заднюю дверь. Сережа усадил Боброва, сам сел на переднее сиденье.
Машина тронулась. Таксист пару раз бросил быстрый взгляд в зеркало.
- Далеко ли собираетесь, отцы? - поймав косой взгляд адвоката, пояснил в оправдание, - Очень уж любопытно. Клиенты до терминала Z редко попадаются.
- К сыну еду, - ответил Иван Богданович, - в столицу. Сережа меня до терминала провожает.
- Вон оно как... - протянул таксист удивленно, - Погостить или сын для папаши работу нашел?
Иван Богданович пожал плечами.
- Звал насовсем. О работе и речи не было. Говорит, на старости лет с внуками понянчишься.
- А Вы что решили?
- А чего раньше времени решать? Осмотрюсь, подумаю. Тогда и выберу - оставаться или возвращаться.
Таксист в ошеломлении покачал головой и наглухо замолчал.
Машина неслась по пустой Ленинградке. Мимо проплывали многоэтажки, парки с ровными газонами и дорожками из новенькой плитки, разноцветные вывески и рекламные баннеры. За МКАДом дома из сплошного массива превратились в острова, перемежаемые громадами складов и торговых комплексов. Иван Богданович провожал проносящиеся мимо чудеса усталым взглядом, уже не в силах ни получать впечатления, ни, тем более, осмысливать.
Наконец, такси въехало на подземную стоянку. Сережа подал Ивану Богдановичу рюкзак.
