– Хотите сказать, сэр, что причиной позора стану я?
– Да! Вы же сами говорите, что будете поступать, как вам взбредет в голову. Для вас нет правил, границ…
– Что за вздор? Причем наипошлейший.
– Вы намерены бросить вызов приличиям, попрать нравственные устои!
– Дядя, вы меня утомили…
– И все ж, мисс, ответьте: отчего вы отказали сэру Филиппу?
– Наконец-то хоть один разумный вопрос! Буду рада объяснить. Сэр Филипп для меня слишком юный. Я вижу в нем скорее дитя, нежели мужа. Кроме того, все его родственники – особенно мать – были бы недовольны нашей женитьбой и устроили бы скандал. В глазах общества я не ровня сэру Филиппу.
– И это все?
– Мы по-разному смотрим на жизнь.
– Более любезного джентльмена не сыскать!
– Да, он любезен, уступчив, достоин восхищения. Однако ему не стать моим властителем, ни в каком смысле. Я не возьмусь устраивать его счастье. Ни за какие блага. Я не могу принять руки, неспособной меня удержать.
– Вы только что утверждали, будто желаете распоряжаться жизнью по своему усмотрению. До чего же вы переменчивы.
– Если я когда-нибудь дам клятву повиноваться супругу, то должна быть уверена, что слово свое сдержу. А юноше вроде сэра Филиппа со мной не справиться. Да он и не станет мне приказывать, скорее сам будет ждать моих наставлений и советов. Это мне придется направлять его, к чему у меня нет ни малейшего желания.
– Покорять, властвовать и править – разве не любимейшее ваше занятие?
– Возможно, с дядей, но не с супругом.
– А есть различие?
– Хоть и слабое, но есть. Я совершенно уверена: если мой будущий супруг захочет жить в согласии, он должен знать, как совладать со мной.
– Желаю вам найти настоящего тирана!
– Тирану со мной не прожить и часу. Я взбунтуюсь, сбегу, выставлю его прочь.
– Какой у вас сумбур в мыслях – просто голова идет кругом.
– Да, я заметила, что мои рассуждения вам непонятны.
– Вы говорите, сэр Филипп слишком молод. Ему же двадцать два года.
– Моему супругу должно быть за тридцать, а душой – не менее сорока.
– Что ж, выбирайте себе старика: седого, а еще лучше плешивого!
– Нет, благодарю.
– Тогда можете найти влюбленного дурачка, пусть держится за вашу юбку.
– Я могла бы поступить так с бедным юношей, но душа моя просит не этого. Я же сказала, мне нужен властитель: тот, кто одним своим присутствием заставит меня становиться лучше; тот, кто смирит мой непокорный нрав, кто добрым словом вознаградит меня, а неодобрением – накажет; человек, которого я обязана буду полюбить и, быть может, даже бояться.
– И чем же вам не угодил сэр Филипп? Он баронет, человек высокого положения, богатый, со связями, не чета вам. А если вы о талантах – так он еще и поэт, сочиняет дивные стихи, чего вам при всем вашем уме не дано.
– Никакие стихотворные таланты, титулы, происхождение и деньги не добавят душевной силы, о которой я говорю. Все это легче воздуха, а мне нужна крепкая опора. Будь сэр Филипп рассудительнее, серьезнее, расчетливее, я, может, отнеслась бы к нему с большей благосклонностью.
– Вы с Генри ведь бредите стихами. Еще девчонкой вы вспыхивали как трут от каждой рифмы.
– Дядя, на всем белом свете нет ничего прекраснее поэзии!
– Вот и выходите замуж за поэта, ради всего святого!
– Я согласна – только укажите мне его.
– Сэр Филипп!
– Из него такой же поэт, как из вас.
– Что за глупости вы говорите?
– Верно, дядя, давайте сменим тему… Не надо спорить, сердиться ни к чему.
– Сердиться, мисс Килдар! Позвольте-ка узнать, кто же из нас сердится?
– Совершенно точно не я.
– Хотите сказать, что я? Какая дерзость!
– Да, дядя, вы вот-вот выйдете из себя, если будете в том же тоне продолжать разговор.
– Вот! Вот о чем я и говорю! Вы с вашим языком и святого из себя выведете!
– Не исключено.
– Что за легкомыслие, юная леди! Вы надо мною смеетесь? Нет, дело тут нечисто, я это ясно вижу и намерен разобраться до конца… Вы только что с непристойной для ваших лет откровенностью описали, каким видите своего супруга. Вероятно, данный образ списан со вполне определенного мужчины?
Шерли открыла рот – и вдруг залилась густым румянцем.
– Я требую ответить! – воскликнул мистер Симпсон и, заметив ее смущение, воспрянул духом.
– Это исторический образ, списанный с нескольких оригиналов.
– Даже нескольких! Боже милостивый…
– Я влюблялась много раз…
– Какой цинизм.
– В героев разных эпох…
– Ну же, не молчите.
– В философов…
– Ох, она безумная!
– Не нужно так кричать, дядя, вы напугаете тетушку.
– Бедная ваша тетка, с такой-то племянницей…
– Однажды я полюбила Сократа.
– Что за шутки, мисс?
– Восхищалась Фемистоклом[122], Леонидом[123], Эпаминондасом[124]…
– Мисс Килдар!..
– Пропустим несколько веков. Вашингтон был зауряден лицом, но тоже мне нравился. Впрочем, лучше поговорим о нынешних временах.
– О, наконец-то о нынешних!
– Забудем о школьных фантазиях и обратимся к живым героям.
– Вот именно – живым! Вам не отвертеться.
– Пора признать вслух, пред чьим алтарем я преклонила колени, какому идолу нынче молюсь в душе.
– Поспешите, мисс, время к обеду, а без исповеди я вас все равно не пущу.
