– Да, верно, мне нужно исповедаться. В сердце у меня немало тайн, и я должна их раскрыть. Жаль только, вам, а не мистеру Хелстоуну, он выказал бы мне больше сочувствия.
– Юная леди, в подобном вопросе важнее здравый смысл и рассудительность, чем сочувствие и прочие сантименты. Хотите сказать, ваш возлюбленный – мистер Хелстоун?
– Не совсем, хотя, надо признать, вы весьма близки к догадке…
– Я желаю знать имя. Извольте сказать!
– Они действительно очень похожи, но не лицом. Оба, подобно соколу, строги и решительны… Однако мой герой более величественный, ум его глубже морской пучины, терпение крепче гранита, а воля подобна неумолимому шквалу.
– Что за вздор из дамских книжек?
– Осмелюсь добавить: порой он резче клинка и угрюмей голодного ворона.
– Мисс Килдар, отвечайте: этот человек живет в Брайрфилде? Ну же!
– Дядя, я собираюсь назвать вам его имя, оно готово сорваться с языка…
– Говорите же, дитя мое!
– Как артистично вы это сказали: «Говорите же, дитя мое!» Так вот, Англия осыпала этого человека проклятиями, но когда-нибудь встретит овациями. Он не склонил головы под руганью, не возгордится и от похвалы.
– Я же говорил, она безумная…
– Страна наша будет постоянно менять о нем мнение, он же никогда не изменит своему долгу. Ну же, дядя, не обижайтесь, я скажу вам его имя.
– Говорите, не то я…
– Слушайте же! Его зовут Артур Уэлсли, лорд Веллингтон.
Мистер Симпсон взвился в бешенстве и выскочил из комнаты, однако сразу вернулся, захлопнул за собой дверь и упал в кресло.
– Леди, скажите мне одно… Вы способны, следуя этим убеждениям, выйти замуж за человека без средств и много ниже вас по положению?
– Ниже меня? Никогда!
– А за бедняка, значит, согласны? – истошно взвизгнул мистер Симпсон.
– Кто дал вам право задавать такой вопрос?
– Отвечайте немедленно! Я настаиваю!
– Так вы ничего не добьетесь.
– Я не желаю, чтобы честь моей семьи оказалась под угрозой.
– Похвальное желание, постарайтесь его исполнить.
– Это зависит от вас.
– Вряд ли, сэр, я ведь не из вашей семьи.
– Вы от нас отрекаетесь?
– Я отвергаю ваш деспотизм.
– Мисс Килдар, за кого вы выйдете замуж?!
– Не за мистера Сэма Уинна, потому что его я презираю, и не за сэра Филиппа Наннели, потому что к нему я питаю лишь уважение.
– Кто у вас на примете?
– Четыре отвергнутых жениха.
– Какое упрямство! Кто так дурно на вас влияет?
– Что за старушечьи сплетни? «Дурно влияет»! Мне тошно слышать подобные глупости.
– Как вы себя ведете… Словно вы вовсе и не юная леди.
– Я в тысячу раз лучше – честная женщина, и требую, чтобы со мной говорили как должно!
– А известно ли вам… – Мистер Симпсон подался вперед и заговорил, выделяя каждое слово: – Известно ли вам, что вся округа судачит о вас и вашем обанкротившемся арендаторе, этом иностранце Муре?
– Неужели?
– Да. Ваше имя не сходит с чужих уст.
– Что ж, оно оказывает честь этим устам. Может, даже облагородит их.
– Значит, Мур так дурно на вас влияет?
– Уж лучше он, чем те, кого вы мне сватаете.
– Это за него вы собрались замуж?
– Мур хорош собой. Мужествен и суров.
– Фламандский плут! Проходимец и торгаш!
– Он талантлив, решителен и отважен. В душе истинный властитель.
– Только послушайте: она осыпает его похвалой! Ни капли не таясь. Ни стыда, ни страха!
– А имя Мура только так и должно произносить: без страха и стыда. Муры слишком честны и отважны.
– Я же говорил: безумная!
– Вы сами насмехались надо мной. Вы досаждали мне, пока не вывели из себя.
– Этот ваш Мур – братец воспитателя. И вы позволите гувернеру, почти прислуге, называть вас сестрой?
Глаза у Шерли вдруг вспыхнули ярче пламени.
– Ни за что! Ни за какие блага на всем белом свете.
– Вы ведь не можете отделить мужа от его семьи.
– И что?
– А то, что Луи Мур станет вам братом!
– Мистер Симпсон, я по горло сыта вашими глупостями. Довольно. Вы мыслите иначе, чем я, и от жизни ждете иного. Мы поклоняемся разным богам, глядим на мир с разных сторон и подходим к нему с разными мерками. По-моему, мы даже говорим на разных языках. Давайте на этом завершим беседу. – Впрочем, Шерли наперекор себе тут же продолжила с жаром: – Не подумайте, я вовсе не питаю к вам ненависти: вы хороший человек и относитесь ко мне с добром, – однако нам с вами друг друга никогда не понять и не прийти к согласию. Вы досаждаете мне своей тиранией, изводите придирками, злите по мелочам. Что до ваших бесполезных устоев, ограниченных правил, предубеждений, стремлений и догматов, то держите их при себе. Или отдайте в жертву божеству, которому поклоняетесь, а меня оставьте в покое. Не желаю иметь с ними ничего общего. Я иду иным путем и живу другой верой и надеждой.
– Другой верой, значит? Так и думал: она еще и вероотступница!
– Да, вашей религии я никогда не приму и в вашего бога не уверую.
– Не уверует… не уверует в самого Господа Бога!
