Я начинал горячиться, и это чувствовалось в словах и жестах. Необдуманно утратил самообладание, пусть на мгновение, и тем самым лишился преимущества, которое перешло к Шерли. Ее вспыхнувший гнев сменился сарказмом, на губах заиграла насмешливая улыбка.
– Невеста, которая будет сама вешаться вам на шею, чтобы уберечь вашу скромность, и навяжется в жены, не заставляя мучиться лишними сомнениями.
– Кто, например?
– Какая-нибудь вдовушка, не раз побывавшая замужем и оттого весьма опытная в подобных делах.
– Только если она не очень богата. Ох уж эти капиталы!
– Вам никогда не сорвать золотого плода с древа самой Геры. Не хватит мужества победить стоглавого змея или призвать на помощь Атланта!
– Я вижу, вы вспыльчивы и заносчивы.
– Вы еще более заносчивы! Так и пыжитесь от гордости, изображая смирение!
– Я человек зависимый и знаю свое место.
– А я – женщина, и знаю свое!
– Я беден: гордость – все, что у меня есть.
– А я получила должное воспитание, и убеждения мои столь же строги, как и ваши!
Мы оба достигли предела и, замолчав, уставились друг на друга. Она не отступит, я это знал. Знал и не мог думать ни о чем ином. Мне осталось совсем немного времени, я уже ощущал приближение развязки, однако медлил, желая отложить ее, отсрочить, протянуть срок произнести последнее слово. Я не спешил. Никогда не спешу. Торопливые люди глотают жизнь горячей, больно обжигая горло; я же смакую ее медленно, словно прохладную росу.
Наконец я продолжил:
– Очевидно, что и вы, мисс Килдар, не более моего намерены связать себя брачными обетами. Я знаю, вы отвергли уже три… нет, четыре предложения. И уверен, что было пятое. Вы же отказали сэру Филиппу Наннели?
Последний вопрос я постарался задать небрежно.
– Думаете, мне следовало ответить ему согласием?
– Возможно.
– Позвольте узнать, с чего бы?
– Вы равны по возрасту и положению, разделяете общие вкусы и нравом гармонично дополняете друг друга, ведь он сдержанный и любезный молодой человек…
– Интересная мысль! Давайте разберем по порядку. «Равны по положению». Он гораздо выше меня, сравните хотя бы мое поместье с его! Близкие и родные сэра Филиппа меня презирают. «Равны по возрасту». Верно, мы ровесники, значит, он еще юноша, а я – женщина, душой старше его лет на десять. «Нравом гармонично дополняете друг друга». Значит, он сдержанный и любезный, а я? Ну же, скажите!
– Вы сродни блистательной, стремительной, пылкой пантере.
– И вы хотите сосватать меня за ягненка – а ведь золотой век давно уже канул в прошлое. Неужели вы, как архангел, никогда не спускаетесь с небес? Варвар вы неотесанный! «Разделяете общие вкусы». Он обожает стихи, а я их терпеть не могу.
– Правда? Вот так новости!
– Меня бросало в дрожь от одного намека на рифму или стихотворный размер, когда я бывала у сэра Филиппа в гостях или он у нас. Вот так общие вкусы… Когда это я вымучивала унылые сонеты или нанизывала бесконечно длинные бусы из строф? Разве я хоть единожды выдавала дешевые стекляшки за алмазы?
– Наверное, вы могли бы направить его порывы в нужное русло, улучшить вкус. Ведь вам это занятие по нраву.
– Направить, улучшить… Выучить и наставить. Держаться и терпеть! Нет уж! Мой муж не станет мне ребенком! Я не буду каждый день сажать его за учебники, проверять, как он усвоил урок, и давать леденец, если был послушен, или же читать нужную проповедь, если вдруг баловался. «По нраву» – скажете ведь… Впрочем, чего еще ждать от учителя. Для вас в мире нет ничего лучше наставлений и советов. А вот мне они – не по нраву! Воспитывать мужа… Пусть это он меня воспитывает, иначе нам вместе не жить.
– Господь свидетель, немного воспитания вам не повредит!
– Что вы имеете в виду, мистер Мур?
– То, что я сказал. Без воспитания в браке никак.
– Не сомневаюсь, что, будь вы женщиной, живо вымуштровали бы себе муженька. Это было бы весьма в вашем духе, ведь школьная муштра – ваше призвание.
– Позвольте спросить, отчего вы, будучи в столь прекрасном расположении духа, взялись попрекать меня моей профессией?
– И профессией, и всеми прочими вашими изъянами, лишь бы побольнее вас задеть!
– Моей бедностью например?
– Разумеется! Вас же это уколет? Вы день и ночь только о ней и думаете.
– О том, что мне нечего предложить женщине, завладевшей моим сердцем, кроме заурядной внешности?
– Именно. Вы, кстати, часто называете себя заурядным. Видимо, болезненно относитесь к тому, что не похожи на Аполлона. И потому всячески ругаете себя в тщетной надежде услышать хотя бы одно слово похвалы. Увы! В вашем лице нет ни единой черты, которой стоило бы гордиться, в нем нет ничего симпатичного и уж тем более привлекательного.
– По сравнению с вашим – разумеется.
– Вы похожи на то египетское божество – гигантскую каменную голову, торчащую из песка… Хотя нет, это слишком величественно. Скорее вы похожи на Варвара. Прямо-таки братец моего мастифа. Будь он человеком – не отличить.
