– Я верю
– Это могли быть фантазии, вызванные явной отцовской тревогой, – возразил я.
– Не совсем, Уотсон. Было что-то реальное, ощутимое, о чем свидетельствует реакция пса Кромвеля. Собаки не лают на детские фантазии, – многозначительно произнес Холмс. – Нет, той ночью здесь точно был кто-то… или что-то. И если нам удастся выяснить, что это было, мы на шаг приблизимся к тому, чтобы привлечь виновных к ответу.
Мы устало продолжили свой путь и снова наткнулись на две параллельные линии в снегу, тянувшиеся с северо-запада на юг. По всей видимости, то были следы саней Холлиса, ведущие от его хижины в лесу до трактира и оставленные в ту ночь.
– Видите эти большие отпечатки мужских ботинок между бороздами, Уотсон? Похоже, Холлис действительно вез девочку и пса на санях. Следы полозьев идут непрерывно, а затем в ближайшей от места убийства точке мужские отпечатки, отделившись, направляются в ту сторону.
– Что ж, это подтверждает показания Холлиса, – заметил я.
– Точно, – согласился Холмс, пройдя еще пару ярдов вдоль колеи. – Здесь, – он указал тростью, – мы видим, что крупные собачьи следы наложились на человеческие. Значит, животное последовало за своим хозяином, а затем внезапно развернулось, направившись назад к саням, где следы спутались в неразборчивый рисунок. Ага! – воскликнул Холмс. – И что это у нас тут?
Еще одна вереница звериных следов уходила в северо-восточном направлении.
– Видите, Уотсон, следы уже не такие глубокие и к тому же смазаны.
Я согласно кивнул.
– Это говорит о том, что животное бежало, возможно преследуя что-то.
– К примеру, белку или ежа? – предположил я.
– Разве что летающую белку, о которых ходят разговоры. Только вот я никогда не слышал о ежах с крыльями. За чем бы наш пес ни гнался, это не оставило на снегу никаких отпечатков.
– Значит, птица?
– Если верить Холлису, Кромвель слишком хорошо натаскан, чтобы подвергнуть опасности маленькую Агнес, пустившись в погоню за совой.
Через пару ярдов собачьи следы развернулись к саням.
Все это отвечало рассказам Холлиса и малютки Агнес о том, что лесоруб оставил собаку у саней и отошел, а затем что-то привлекло внимание Кромвеля. Опять же следы его лап на снегу показывали, что в конечном счете пес решил остаться у саней и охранять девочку.
Проснувшись на следующее утро вымотанным после ночной прогулки, я оделся и подошел к двери Холмса. На стук никто не ответил, и я спустился по лестнице в надежде застать его за завтраком, однако и внизу моего друга не было. Мистер Пинкертон, стоявший за стойкой, сообщил, что Холмс встал очень рано и ушел, не поев. Он протянул мне записку от сыщика, в которой говорилось:
Я поблагодарил Пинкертона и поинтересовался состоянием его сына.
Трактирщик огорченно покачал головой и взмахом руки указал на лестницу:
– Мальчишка проснулся этим утром с жалобами на колики и все держался за живот. Поначалу я подумал, что он просто отлынивает от домашних дел, но за утро его успело не один раз вырвать.
– Давайте я осмотрю его.
Я сочувствовал мальчику и рад был чем-то занять себя до возвращения Холмса. Колин Пинкертон, белоголовый паренек одиннадцати лет, лежал в кровати, бледный и потный. Краткого осмотра хватило, чтобы понять, что причина недуга (в чем признался сам этот негодник после небольшого нажима с моей стороны) кроется в набеге на отцовские запасы эля, который Колин совершил накануне ночью вместе с другими деревенскими ребятами.
– Чтоб мне сдохнуть! – воскликнул трактирщик, узнав правду. – Значит, парни упились моим элем? Я высеку этого негодника! Он у меня неделю сесть не сможет!
Имея за плечами бурную молодость, я посочувствовал сыну Пинкертона.
– Как медик, могу предложить куда более действенный рецепт.
– Какой же, доктор?
– Ничто не отрезвляет человека лучше и быстрее, чем полный день физического труда. Ваша жена была столь добра, что взялась за обучение дочери Холлиса. Уверен, он будет рад обучить вашего мальчишку своему ремеслу. К полудню тот будет трезвее святого отца.
Досада на лице мистера Пинкертона сменилась хитрой улыбкой.
– А знаете, доктор, вы злодейски коварны, – рассмеялся трактирщик. – Но я не уверен, что смогу уговорить свою миссис.
– Скажите ей, что это врачебное предписание, – ответил я, рассмеявшись в ответ.
