– Совершенно не чувствую, – ответил я, втянув носом воздух.
– Вот именно! Здесь должно отчетливо пахнуть аммиаком или серой.
Я указал на емкости для молока:
– Быть может, это всего лишь сжатый воздух?
Холмс потушил лампу, приблизил лицо к крану и сделал глубокий вдох. Почувствовав опасность, я потянулся, чтобы помешать ему, но был остановлен взмахом руки. Опять вдохнув, он выпрямился.
– Не беспокойтесь, Уотс… – Он замолчал на полуслове, поскольку голос его прозвучал на непривычно высокой ноте.
– Что за чертовщина, Холмс? – спросил я. Несмотря на беспокойство за его самочувствие, я прыснул от смеха над диковинным голосом.
– Еще не знаю, Уотсон, – ответил он странным фальцетом, – и вправду диво какое-то.
Тут его голос постепенно обрел глубину и стал обычным тенором, а лицо приняло возмущенный вид, по мере того как он вернул себе самообладание.
– Не время для шуток, Уотсон. Будьте добры себя контролировать. Эти люди опасны, и еще до утра нам может потребоваться помощь Скотленд-Ярда. Давайте поскорей уберемся из этого места, покуда преступники не вернулись, и отыщем сержанта Куина.
Это моментально меня отрезвило, и мы направились к дверям, через которые вошли. Мы вышли в темноту, не зажигая фонаря, на случай возвращения бандитов в свое логово. Впотьмах будет трудно отыскать обратную дорогу к повозке, понял я, когда мы выскользнули в ночную мглу. Припомнив армейскую подготовку, я решил сориентироваться на местности по созвездиям и взглянул в небо. Узрев одну черноту, я удивился и растерялся – еще минуту назад на небе было полно звезд. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить: звезды никуда не делись – они заслонены чем-то массивным и бесшумным, повисшим футах в тридцати над нашими головами.
– Уотсон! – прокричал Холмс. – Осторо…
Его голос внезапно оборвался, и я увидел, как Холмс взмыл вверх и стал удаляться в южном направлении, молотя по воздуху ногами. Я вскинул револьвер и стал стрелять в черное чудовище, трос которого затянулся на шее Холмса. Я начал различать форму колосса – что-то вроде гигантской сигары с большой корзиной под ней. Я услышал мужские голоса, осыпающие меня проклятиями, по мере того как я разряжал револьвер в это нечто. Я попал, и один из мужчин полетел из корзины в снег, но на «сигару» мои пули не оказывали никакого действия. Он продолжал удаляться на юг, и я почти отчаялся спасти жизнь своего друга.
Паника охватила меня, и я слепо погнался за удаляющейся фигурой Холмса.
– Холмс! – тщетно кричал я. – Господи правый! Холмс!
Сквозь страх, затуманивший мой разум, я слышал только топот где-то позади надо мной. Посмотрев в сторону амбара, я увидел, как еще один темный силуэт быстро скользит вдоль крыши. Пока я стоял в замешательстве, лесоруб-гигант Холлис, словно персонаж какой-то скандинавской сказки с ревом пролетел по воздуху около десяти футов и запустил свой массивный топор в летающую громадину, точно выстрелив из катапульты. Убийственный снаряд врезался в обшивку «сигары», проделав в ней дыру, способную вместить человека. Холлис тем временем ухватился за край корзины, подтянулся и оказался среди бандитов.
Полные ужаса крики преступников не могли быть истошнее, даже если бы к ним забрался призрак Черной Бороды собственной персоной. Двое в панике покинули воздушный корабль, спрыгнув с двадцатифутовой высоты. Я слышал, как треснули кости их ног, ударившись о землю. Другой бандит стоял, угрожая Холлису каким-то непонятным холодным оружием. Холлис уклонился от удара, проворно схватил злодея за шею и швырнул за борт к товарищам.
Дирижабль – а это был именно он – продолжал лететь на юг, быстро спускаясь и визгливо шипя, словно раненый зверь. Я бросился в погоню. Воздушное судно уже достаточно снизилось, чтобы мне удалось схватить Холмса за ноги и, приподняв его тело, ослабить натяжение веревки. Как только он коснулся земли, я уложил его и ухватился за петлю, но руки так дрожали, что мне никак не удавалось сбросить удавку с шеи друга. Все еще движущийся дирижабль тащил за собой безжизненное тело Холмса. В отчаянии оглядевшись по сторонам, в нескольких ярдах от себя я заметил большую косу, которую обронил бандит, когда Холлис выбрасывал его из корзины. Я ринулся к смертельному оружию, подхватил его и точным ударом рассек веревку, идущую к шару. Затем вернулся к Холмсу и с осторожностью хирурга перерезал петлю. Когда последнее волокно распалось, я с радостью услышал глубокий вдох.
Холмс закашлялся, краска начала понемногу возвращаться на его побледневшее лицо.
– Слава Богу! – выдохнул я и попытался удержать Холмса от излишних движений – на случай, если имелись повреждения шейных позвонков.
Оглянувшись на дирижабль, я увидел Холлиса, целого и невредимого. Он выпрыгнул из гондолы и с грохотом врезался в мерзлую землю. Когда вызванный этим прыжком снежный шквал улегся, за спиной у меня послышался шум. Снова взяв в руки косу, я развернулся и встал, готовый встретить любую опасность, но, узнав сержанта Куина, опустил оружие. С ним было три констебля, которые уже окружали раненых преступников.
