Хотя мы простились с Рафферти более трех лет назад, узы нашей дружбы не прервались и не ослабели. Мы познакомились в январе 1896 года, когда вели запутанное дело о преступлении в ледяном дворце в Сент-Поле. Рафферти, которому принадлежала самая популярная пивная в городе и который в качестве хобби увлекался, как он это называл, «тайными расследованиями», быстро заслужил нашу симпатию благодаря своим детективным способностям и мужеству перед лицом опасности. Дважды во время расследования он спасал Холмсу жизнь, да и меня выручил из беды. При этом он совершал подвиги с такой радушной легкостью, словно спасение жизни не сложнее болтовни с постоянным клиентом в таверне.
Но что особенно привлекало Холмса в Рафферти, так это его острый интеллект. Наш друг обладал, как Холмс это называл, «замечательным умом» вкупе с упорством, благодаря чему Рафферти мог снова и снова одерживать победу над неизбежными печальными жизненными обстоятельствами. По моему мнению, неизгладимое впечатление производило уже само его присутствие. Рафферти принадлежал к тому редкому типу людей, которые заставляют воздух вокруг себя закипать. Находясь рядом с ним, каждый ощущал необычайную бодрость духа. Холмс вызывал у окружающих примерно те же сильные ощущения, но, по счастливому стечению обстоятельств, они с Рафферти, в отличие от электрических проводов, соприкасавшихся друг с другом, не искрили и не сеяли разрушения – хотя получали явное удовольствие, соревнуясь друг с дружкой.
Теперь, когда мы обменялись с Рафферти рукопожатиями в коридоре, я испытал немалую радость от того, что он разделит с нами новое приключение. Но радость эта вскоре чуть было не покинула меня, поскольку Рафферти не смог довольствоваться простым рукопожатием и заключил нас в свои медвежьи объятия. Учитывая размеры и огромную силу Шэда, проявление симпатии было весьма болезненным, но я с радостью вытерпел испытание – как и Холмс, полагаю, хотя он, казалось, слегка смутился от избытка чувств нашего друга.
– Рад вас снова видеть, – искренне сказал Холмс. – Как там ваша собачка?
Под «собачкой» он имел в виду бульдога, которого мы подарили Рафферти перед отъездом из Сент-Пола в 1896 году. Благодарный Рафферти тут же окрестил псину Шерлоком.
– Прекрасно. Вам будет интересно узнать, мистер Холмс, что Шерлок оправдывает свое имя: когда речь идет о поиске вещей, особенно тех, что можно съесть, ему нет равных в мире собак.
– Рад слышать, – хмыкнул великий детектив. – Должен сказать, что годы пощадили вас.
И правда, Рафферти почти не изменился с момента нашей последней встречи в феврале 1896 года, когда завершилось дело о ледяном дворце. С тех пор длинная рыжая борода Шэда сильнее поседела, он прибавил несколько фунтов к своему и без того громоздкому телосложению, но проницательные синие глаза по-прежнему блестели, голос звучал все так же зычно, и в нем чувствовались тепло и приязнь. Разумеется, над левой бровью до сих пор красовался диагональный шрам, который Рафферти получил в поножовщине в серебряных рудниках в Неваде, и эта зловещая отметина лишь добавляла пиратского шарма его добродушному лицу. Не утратил наш друг и любви к цветастым нарядам, поскольку сейчас он был одет в темно-красный сюртук поверх пестрого жилета, темно-синие брюки с бледно-желтыми лампасами по бокам и коричневые с белым ботинки, казавшиеся слишком маленькими для человека его комплекции. Если бы я не знал Шэда, то по ошибке принял бы его, особенно из-за брюк с лампасами, за военного дирижера, который вышел в город прогуляться. Хотя Рафферти перевалило за пятьдесят, мы быстро поняли, что он все еще пышет тем юношеским пылом, который нам так нравился в нем в Сент-Поле.
Пригласив нас присесть на два стула, нашедшихся в номере, сам Рафферти плюхнулся на кровать, развалился, вытянул свои ножищи во всю длину и сказал:
– А теперь хотелось бы узнать, мистер Холмс, исключительно для истории, как вы меня вычислили? Подсказка нашлась в записке, которую я вам оставил? Или кто-то выследил меня здесь и раскрыл все карты?
Холмс улыбнулся:
– Вас выдал почерк, мистер Рафферти. Понимаете, стоит мне увидеть почерк человека – а ваш мне несколько раз довелось наблюдать в Сент-Поле, – и я уже никогда его не забуду. А ваш способ письма в особенности характерен.
– В следующий раз придется печатать, – ухмыльнулся Рафферти.
Пришел черед Холмса задавать вопросы Шэду, поскольку нам не терпелось узнать, как ему удалось побывать на месте преступления раньше нас. Спросив его об этом, Холмс добавил:
– Я уверен, ваши наблюдения будут очень и очень информативными, мистер Рафферти, и, без сомнения, увлекательными.
– Ну не знаю, мистер Холмс, но я бы сказал, что мое присутствие здесь – всего лишь совпадение.
– У нас с доктором Уотсоном не жизнь, а сплошные совпадения, – заметил Холмс, – но я не удивлен вашему присутствию. Прошу вас, продолжайте.
