– И для меня, – произнесла леди спокойным голосом, никак не выдававшим тех опасений, которые я мельком заметил в ее взгляде. – Как тесен мир! Прошу, входите и присаживайтесь. Выпьем чаю. Билли, почему бы тебе не спуститься и не принести нам три чашки чаю, да погорячее. Цейлонский будет в самый раз.
– Вы уверены… – начал было юноша.
Она тут же перебила его:
– Будь любезен, Билли, не спорь со мной. Я знаю, что делаю. Я в полной безопасности в присутствии этих благородных джентльменов. А теперь беги!
После того как юноша покинул нас, миссис Комсток уселась на маленькую тахту подле окон, а мы с Холмсом заняли два стула по соседству.
– Вижу, вы все еще пользуетесь «Джики», – заметил Холмс, говоря о дорогих французских духах, которые были визитной карточкой леди в Хинкли.
– Зачем менять что-то хорошее, – ответила с улыбкой она. – Правда, с нашей последней встречи я взяла себе новое имя. Теперь я Мэри Комсток. Думаю, вы уже в курсе, мистер Холмс.
– С чего вы взяли?
– Потому что я знаю вас. Я только что приехала в город, и есть лишь два варианта, как вы столь быстро оказались у моей двери. Первый – вы знали, что я приезжаю. Второй – вы случайно увидели меня, возможно на станции или у входа в отель. В любом случае вы сначала уточнили бы мое имя, прежде чем явиться.
– Вы льстите мне, мадам, – сказал Холмс с легким поклоном.
– Я и не ожидала от вас иного. Вы ведь величайший частный детектив в мире. Но, должна признаться, что удивлена, увидев вас здесь. Полагаю, ваш приезд как-то связан с руническим камнем.
– Да, – признался Холмс. – Я слышал, что и вы тоже интересуетесь им. Могу я спросить почему?
– Скажем так, я увлекаюсь стариной, как и мой покойный супруг.
– Ну, я бы сказал, что цена в пятьсот долларов за камень – это больше, чем просто увлечение, – сказал Холмс. – Жаль, что бедный мистер Вальгрен не принял ваше предложение. Если бы он на него согласился, то, возможно, был бы сейчас жив.
– Может, и так, – кивнула миссис Комсток. – Я видела сообщение о его смерти в газетах. Такая трагедия! Но теперь, когда вы здесь, мистер Холмс, я уверена, что вы предадите убийцу правосудию, как и в случае с Красным Дьяволом. Разумеется, я могу лишь надеяться и молиться, чтобы в этот раз не пришлось погибнуть четырем сотням безвинных людей.
Это было едкое замечание, и Холмс понял, на что она намекает. Лицо у него покраснело, а подобное я видел лишь пару раз. На мгновение мне стало страшно, что он утратит свою обычную выдержку и ответит миссис Комсток тем же, поскольку она куда больше заслуживала осуждения за смерти в Великом пожаре, случившемся в Хинкли, чем Холмс. Но мой друг, к его чести, усмирил гнев и сказал совершенно спокойно:
– Справедливость восторжествует и на том свете, миссис Комсток, и, когда трубы призовут вас, вам придется отвечать.
– Может быть, но я склонна думать, что единственная справедливость для нас – та, которую мы творим для себя сами в нашем мире. Лишь время покажет, кто из нас прав: вы, мистер Холмс, или я.
– Жду с нетерпением, – сказал детектив. – Но позвольте вернуться к мирским делам. Должен сказать, я нахожу интересным совпадением тот факт, что вы прибыли в Александрию на следующий день после убийства Вальгрена.
– Совпадения – часть нашей жизни, мистер Холмс. Я бы на вашем месте не стала искать тут особый смысл.
– Благодарю вас за совет, мадам, постараюсь помнить о нем. Кстати, вы не могли бы сказать, когда конкретно вы предложили мистеру Вальгрену пятьсот долларов за рунический камень?
– Пару месяцев назад, я не помню точную дату.
– А вы сделали предложение лично ему или же действовали через посредника?
– Боюсь, это только мое дело и вас оно никоим образом не касается. Сделка сорвалась, так что вряд ли ее условия имеют какое-то значение.
– А вы знаете, почему мистер Вальгрен отверг столь щедрое предложение?
– Спросили бы у него.
– К несчастью, как вы знаете, он мертв.
– Тогда у вас, похоже, проблема – да, мистер Холмс?
Мне последнее замечание показалось нестерпимо высокомерным, но Холмс не попался на приманку. Он с обычным спокойствием и уравновешенностью сказал:
– Запутанная проблема всегда меня развлекает, мадам, и уверяю, я поработаю над ее решением. Теперь, раз вы упомянули о своем супруге, должен признаться, что был удивлен, узнав о вашем повторном замужестве. Разумеется, я опечалился, услышав о его безвременной кончине в прошлом году. Вы, должно быть, его очень любили.
Миссис Комсток одарила Холмса долгим ошеломленным взором, а потом проговорила:
– Боюсь, чувства сильно переоценивают. Для большинства женщин любовь сродни жестокому заболеванию, которое разрушает их жизни. Для мужчин же это лишь чесотка: иногда надо поскрести больное место, вот и все. Хотя замечу, что ваш друг доктор Уотсон не особо хотел это делать, когда мы в последний раз с ним виделись. Жаль. Уверена, ему понравились бы близняшки.
– Мадам, – запротестовал я, – я не думаю, что…
