Ларссон окончательно рассвирепел. Я даже испугался, что он может ударить Холмса, но вместо этого писатель выплеснул обиду в словесной форме:
– Вы, так называемые экспертишки, все одинаковы: мелкие людишки с мелкими идеями! Вы настолько полны решимости продвигать старое вранье, что не открываете свое сознание для новых возможностей. Почему бы викингам и не побывать здесь пятьсот лет назад? Они были самыми умелыми моряками во всем христианском мире, с самыми лучшими кораблями, и, насколько я знаю, вполне могли добраться до Скалистых гор. Доказательство тому – камень, ныне украденный, свидетельство того, кто в действительности открыл Америку. Если же вы ищете повод для подозрений, то стоит задуматься, кто именно украл камень и зачем. Вот что я скажу вам, сэр!
После спонтанной речи, которую прочие посетители выслушали молча, зал взорвался бурей громких возгласов.
– Налейте выпить мистеру Ларссону! – прокричал кто-то, и другие голоса присоединились к хору: – Ja[13], ja, налейте ему выпить!
Холмс подождал, пока гам стихнет, и сказал:
– Я куплю вам выпить, мистер Ларссон, поскольку меня восхищают люди, которые могут столь бесстрашно и пламенно озвучивать свое мнение, пусть даже и совершенно ошибочное. Если вам интересно, я тоже сделаю вам предложение.
Ларссон, который с трудом держался на ногах, подался вперед, чтобы они с Холмсом оказались нос к носу. Теперь их лица разделяла всего пара дюймов.
– Предложение? Да вы говорите как дешевая бергенская шлюшка, сэр, или же я вас неправильно понял?
Грубое сравнение вызвало раскат смеха среди местных выпивох, которые теперь окружили нас, словно бы предчувствуя кровавый ритуал боксерского поединка.
Не обратив внимания на оскорбление, Холмс спокойно поинтересовался у Ларссона:
– Скажите, сэр, вы любите заключать пари?
– К чему этот вопрос? – с подозрением ответил Ларссон, покачиваясь на пятках, словно пытаясь удержать баланс.
– А вот к чему. – Холмс повысил голос так, что он теперь звенел по всему залу: – Я полагаю, сэр, что вы заблуждаетесь относительно камня, который наверняка является всего лишь грубой подделкой, сварганенной на скорую руку местными фермерами, которым нечем было заняться долгими зимними вечерами. Но, как я понимаю, убедить великого Магнуса Ларссона, – последние три слова он произнес с презрением, – в том, что очевидно и ребенку, задача непосильная. А потому я предлагаю простое состязание – дуэль, чтобы разрешить наш небольшой спор раз и навсегда. Вам хватит храбрости?
Провокационное предложение привлекло внимание общественности: теперь собравшиеся жадно глядели на Ларссона в ожидании ответа.
Презрительно хмыкнув, писатель отодвинулся от Холмса и сказал:
– Так вы хотите дуэли, сэр? Почему бы и нет? И что же это будет, мистер Бейкер? Пистолеты, ножи? Нет, вряд ли. Чем дальше я смотрю на вас, тем больше мне на ум приходят женоподобные англичанишки в бриджах, размахивающие маленькой сабелькой.
И снова толпа отреагировала на оскорбление из уст Ларссона радостным улюлюканьем. Однако я не мог больше терпеть этого пьяного писаку и уже собирался врезать по бородатой челюсти, как вдруг Рафферти схватил меня за руку, прошептав на ухо:
– Нет, доктор, не время для мордобоя.
Холмс тем временем являл собой образец хладнокровия:
– Вообще-то, я довольно искусный фехтовальщик, но вряд ли мне доставит удовольствие располосовать такого идиота, как вы. Нет, я замыслил другое оружие. – Великий сыщик повернулся к бармену Эриксону и распорядился: – Две бутылки лучшего аквавита[14], пожалуйста.
Толпа была поглощена маленькой драмой, разворачивавшейся перед ними, как и сам Ларссон, который с неприкрытым любопытством смотрел, как Эриксон извлек откуда-то две бутылки по кварте[15] бледно-желтой жидкости и поставил перед спорщиками на барную стойку.
Холмс взял одну из бутылок, некоторое время рассматривал, а потом передал Рафферти со словами:
– Ну что, мистер Рафферти, одобряете?
Я уже совершенно растерялся; оставалось лишь ждать вместе с прочими зеваками, что же произойдет дальше. Рафферти внимательно изучил бутылку, словно ювелир прекрасный алмаз, а потом вытащил пробку, предварительно обернув емкость полой плаща, чтобы рука не соскользнула. Наконец он поднес бутылку к носу и понюхал:
– Стопроцентная гарантия, не меньше, не будь Шэдвелл Рафферти лучшим хозяином таверны в Сент-Поле.
– Хорошо, – сказал Холмс, забирая бутылку обратно и поставив ее перед Ларссоном. – А вот, сэр, и мое предложение. Если вы готовы к состязанию, то я намерен перепить вас, употребив такое количество этой замечательной жидкости, какое потребуется. Но перед тем, как вы упадете на пол, лишившись чувств, я жду от вас извинений за вашу несдержанность, которая меня начала утомлять.
