На этой позитивной ноте, довольные друг другом и поездкой, вернулись домой. Зима заканчивалась, в природе наметилось явное оживление. И у нас в деревне тоже.
Началась активная подготовка к строительству нашего дома. Андрэ поставил этот пункт в приоритет по понятным причинам. Вообще всё вокруг пришло в движение: у народа наступало время посевной, к руднику прибыли первые рабочие. Я в ту сторону даже не смотрела. Дел у всех нарисовалось – невпроворот. Своих рабочих рук катастрофически не хватало, потому Андрэ активно привлекал наёмные с окрестных селений.
- И кто же вас, родимые, всех брить-то будет? – озадаченно щёлкая жуткими ножницами для стрижки овец, я бродила по загону и размышляла о том, что вот-вот, и наши пастухи объявят открытие большого цирюльного сезона для живности.
Но это, как раз, очень радовало. Старые запасы шерсти уже извели, и мастерская простаивала в ожидании поступления новой партии рабочего материала.
- За то даже не волнуйтесь, мадам Корин. – любовно оглядывая своих подопечных, отозвался Волт. – В этот раз как-нибудь справимся, найдётся, кому подсобить. А как привезут новеньких, там уже, конечно, станем постоянных работников набирать. Построим за лето большую основательную овчарню, пока стадо будет отъедаться повыше в горах. Уж следующую зиму всё по-другому будет, по путному.
- А я и не волнуюсь. С такими-то хозяйственниками грех переживать. – а про себя со вздохом добавила:
- Мадам Корин, там господа академики прибыли! – подтверждая мою мысль, в загон ворвалась запыхавшаяся Кристи.
Мы как раз ожидали эту троицу. На самом деле, академик среди них был только один. Месье Жевиль – приятный мужчина в годах с живыми, светившимися неистощимым любопытством глазами и волнистой шевелюрой, ощутимо забеленной сединой. Подвижный, инициативный и весьма увлечённый своей почётной миссией человек. Казалось, будь его воля, он бы прямо из дорожной коляски помчался исследовать рудник, собирать пробы грунта и собственноручно сверлить дыры в породе. Одно слово: энтузиаст-практик от науки.
Двое других были заявлены в сопроводительном письме, как помощники профессора. Месье Лоран – светлоокий, светловолосый, подчёркнуто воспитанный педант. Впрочем, совершенно безобидный и добросердечный. Было приятно и забавно наблюдать, как молодой человек опекал своего патрона, удерживая того от стремительных действий и деликатно, но настойчиво напоминая тому о необходимости беречь такую гениальную голову от чрезмерных нагрузок.
Второй помощник оказался общительным шатеном с яркой внешностью и, кажется, некоторой склонностью к нарциссизму. Одет с иголочки, причёска даже с дороги в порядке, руки ухоженные и представился, по полной выкладке приложившись к моей ручке, ни больше ни меньше, а Марк – Антуан Бошемен. Значительно так, будто королевскую фамилию назвал.
Приезжую учёную компанию заселили в дом бывшего старосты и обеспечили необходимой прислугой из деревенских. За сим бы, в идеале, и удовлетвориться проделанной работой. Но нет, миссия на том вовсе не завершилась.
Это мы с Андрэ общались с местными, хоть и в рамках, но довольно свободно. Столичные персоны, кажется, пока были не настроены на столь демократичное поведение. Потому мне, как практически единственной представительнице дамского высокого общества в нашей глуши, было положено скрашивать гостям какой-никакой досуг в нерабочее время.
Ну, скрашивать, так скрашивать. Куда деваться от законов гостеприимства. Благо, что профессор Жевиль не слишком злоупотреблял свободными минутами хозяев. Он, как и мы, был постоянно чем-то занят и гостевал у нас исключительно в рамках необходимого этикета. Впрочем, не могу сказать, что его общество было нам в тягость. Очень интересный собеседник, но как-то просто не ко времени. В других обстоятельствах я бы с удовольствием углубила знакомство с этим разносторонним человеком.
Белобрысый Лоран всюду следовал за своим шефом, но вёл себя столь деликатно, что его присутствие практически не ощущалось.
Зато третий, который Марк, пользовался положением гостя на полную катушку. Блистая остроумием, молодой мужчина непременно стремился занять место центральной фигуры любого совместного вечера. Вроде бы ничего такого уж предосудительного. Но я замечала, как хмурил брови и укоризненно поджимал губы Лоран на такую жажду выделиться своего напарника. Мы бы с Андрэ тоже поморщились. Только добрым хозяевам не положено слишком явно выражать недовольство. Марка – Антуана Бошемена было о-очень много.
Если профессор с Лораном проявляли интерес к нашей деятельности скорее из вежливости, то Марку было любопытно всё на свете. Вот кто и с деревенскими поболтать не чинился. Это несмотря на подчёркнутое пижонистое чистоплюйство.
- Будь с ним осторожнее. – как-то вечером, ласково огладив моё лицо, сказал Андрэ.
- Да я и так уже лишнего слова сказать опасаюсь. Странный тип. Ничего плохого не делает, но ощущение от него какое-то… не знаю, в других обстоятельствах…