– Нет потери чувствительности конечностей? – я отрицательно качаю головой, а он в этот момент окидывает меня внимательным взглядом. – И кожа уже не такая белая, странно. И даже голова не кружится?
Снова отрицательно отвечаю, и он не продолжает расспрос, в задумчивости глядя в иллюминатор. Я то и дело осторожно посматриваю на него, ожидая хотя бы каких-то слов или действий. Он же, по сути, должен мне что-то объяснить, сказать, всё ли у меня хорошо, что делать дальше, сохранять ли постельный режим. Он выглядит так, словно впервые сталкивается с подобным случаем. А может, в этом и причина?
– Сейчас Вам лучше не выходить наружу, иначе может быть повторное обморожение. Но не волнуйтесь, солнце уже почти село, так что Вы ничего не пропустите, – опережая мои возмущения, спокойно проговаривает он. – Повторное обморожение имеет эффект гораздо сильнее первого, так что лучше не подвергать себя такому риску. Также, когда Вы всё-таки выйдете наружу, постарайтесь не стоять на ветру, ни при каких обстоятельствах не снимайте перчатки, шапку и прочее. Если вдруг одежда или обувь намокнет, сразу возвращайтесь в каюту и сушите вещи. Всё понятно?
– Да, – просто отвечаю я. Эти инструкции я слышу в сотый раз, потому что их должен знать любой человек, живущий в холодных местах или планирующий посетить таковые. – Если буду плохо себя чувствовать, знаю, к кому обратиться, – улыбаюсь я, стараясь побыстрее выпроводить мужчину из каюты.
– Несомненно. Я зайду к Вам через полтора часа.
Он кивает и наконец выходит из каюты, оставляя меня одну. Я облегчённо выдыхаю и сажусь в кровати, зачем-то осматривая пальцы рук. Ничего удивительного и сверхъестественного я не замечаю, всё так же, как и было до этого… инцидента. Мотаю головой из стороны в сторону, но даже после этого чувствую себя хорошо. Наверное, мне не следует делать резких движений и лучше спокойно полежать, но ведь со мной все хорошо. Такое чувство, словно падение в ту расщелину было не со мной, иначе сейчас я бы столкнулась с какими-нибудь последствиями. То же обморожение или головная боль – я же всё-таки больно ею ударилась при падении. Это всё так странно!
Подхожу к небольшому зеркалу, висящему напротив кровати, и рассматриваю своё отражение. К собственному удивлению, не нахожу никакой раны, ни единого повреждения, вижу лишь старый шрам над левой бровью. Откуда тогда текла кровь? Точно же помню, что она была. Принимаюсь рассматривать кожу головы, перебирая светлые пряди волос, но и тут ничего, похожего на какую-нибудь рану, не нахожу. В непонимании смотрю на своё отражение, не зная, что и думать.
Отворачиваюсь от зеркала и вновь сажусь на кровать. Нужно вспомнить всё до мельчайших подробностей, и тогда я наверняка смогу найти ответ. Я шла к пингвинам, чтобы их сфотографировать, но отвлеклась на что-то блестящее, подошла к тому месту и подняла непонятный камень. Затем сделала шаг, в этот же момент у меня начала кружиться голова, и я провалилась вниз. Точно помню то, как ударилась головой и то, как текла кровь. Последнее, что почувствовала перед тем, как потерять сознание, был холод, который я ощутила весьма резко. Затем очнулась в каюте с прекрасным самочувствием. Нет, это какой-то бред, что-то здесь явно не так!
Во-первых, меня очень сильно смущает факт существования того странного осколка камня. Он блестел, причём его можно было обнаружить, даже не всматриваясь, что доказывает то, что он действительно был очень ярким. Однако, когда я отчётливо его увидела, он оказался абсолютно неблестящим камнем, более того, он не был похож на все те камни, что я видела до этого в Антарктиде. Даже не могу припомнить, видела ли я что-то подобное вообще где-либо.
Во-вторых, у меня начала кружиться голова, хотя причин для этого никаких не было. Ничего резкого я в тот момент не делала, просто нагнулась, подняла каменный осколок и спрятала его в карман. Хорошо, допустим, что головокружение – абсолютная норма, здесь нет ничего удивительного. Хотя мне всё ещё кажется это странным.
В-третьих, резкий холод. Я была достаточно тепло одета, чтобы не замерзать, но в тот момент меня словно бы кинули в сугроб без всякой одежды. И это было очень резко, хотя думаю, что холод должен был распространяться постепенно, а не сразу. Ощущения были очень странными, словно мои внутренности действительно покрывались льдом. Этот момент тоже кажется весьма загадочным.
В-четвёртых, самая главная причина, по которой я не могу поверить в случившееся, это то, что нет никаких последствий. У меня наверняка была какая-то рана, потому что я точно чувствовала кровь, даже видела её, хотя в этом уже не так уверена. Не могла рана так быстро зажить. Перестать кровоточить – да, зажить – нет.
А может, мне вообще это всё снится? Или я просто умерла, поэтому не чувствую боль? Для проверки как можно сильнее щипаю себя за руку, отчего мне становится больно. Хорошо, это не сон, и я жива. Тогда у меня остается множество вопросов к случившемуся.
***
Ещё одна странность происходит на следующий день, когда я вновь ступаю на материк.
