Сестры бросились успокаивать Донну, сгрудившись вокруг нее так плотно, что их фырканье и шмыганье носами вполне можно было принять за рыдания. Это окончательно перепугало Донну. Энджи взяла бланк и громко прочла изображавшим скорбь сестрам:
—
Джедди могла гордиться собой. В то время СПИД был еще в новинку, и все сведения о нем Джедди почерпнула из теленовостей. Энджи хотела вставить в бланк сифилис, но для Джедди это было слабовато. Да и речь ведь шла не о проклятии каком.
Сестры заявили, что Донне надо выпить и что, конечно, случаются всякие ошибки, но шутить с этим не надо, и пусть уж лучше она на всякий случай проведет вечерок с Энджи и сестрами, а завтра утром позвонит по указанному телефону. На то они и сестры, чтобы оказать ей моральную поддержку. Донне стало даже немного полегче. Но ненадолго. Оказалось, ей надо связаться с каждым из мужиков, с кем она трахнулась, и просветить их насчет того, что у них тоже может быть СПИД. Да, очень познавательный вечерок получился. Хоть Донна была еще девчонка, но парни бегали за ней толпами.
В общем, сестры договорились, что на следующее утро Донне нужно позвонить в клинику и записаться на прием.
Телефонный разговор проходил следующим образом.
Донна набрала номер, а сестры сгрудились вокруг в качестве моральной поддержки.
— Добрый день, можно попросить доктора Льва?
— Извините, кого?
— Я хотела бы переговорить с доктором Львом. Я по поводу анализов на СПИД.
— Анализов на СПИД? Это что, шутка?
— Какие еще шутки? Я получила указание позвонить по этому номеру и спросить доктора Льва. У меня есть официальное письмо с исходящим номером, сказать вам номер?
— Никакого доктора Льва здесь нет.
— Так это не больница?
— Нет. Это зоопарк Глазго.
Если бы вы оказались поблизости от дома Энджи в то утро, то увидели бы, как пятеро сестер вываливаются на улицу и бегут со всей возможной скоростью, чуть не падая со смеху, а Донна гонится за ними, размахивая сковородкой и выкрикивая что-то про СПИД и анализ мазка. Если не знать подоплеку событий, полный сюрреализм.
Энджи, может, на сегодняшний день и утеряла часть своего чувства юмора, но она, как и раньше, не прочь посмеяться при случае. Если есть над чем.
Много лет тому назад Энджи обучалась водить машину. Примерно в то же время кое-кто из местных парней стал совсем уж доставать Десси.
Период, когда Энджи в любой ситуации готова была вмешаться и постоять за своего мальчишку, еще не миновал. Если Десси побили в драке, на сцене появлялась Энджи — и горе обидчикам! К тридцати годам она способна была поймать любого мужика в наших местах и задать тому хорошую взбучку.
Энджи ехала в машине с инструктором. Ей надо было свернуть за угол на Митчелл-стрит и резко остановиться. Тормоза заскрежетали, машина стала, и какой-то здоровенный парень повернулся, наклонился и уперся башкой в лобовое стекло. Инструктор съежился и вцепился в сиденье. В правой руке у парня Энджи увидела железный прут, инструктор же заметил прут, только когда парень постучал им по капоту.
— О господи, смотрите! У него железяка! — Инструктор повернулся к Энджи, удивляясь ее спокойствию.
— Это всего-навсего Большой Дронго, — ответила Энджи.
Большой Дронго сделал пару шагов, заступил машине дорогу, и свет фар осветил его. Стало видно, что на лице у него что-то вроде решетки.
— О боже, что у него на лице? — завопил инструктор.
Челюсть Дронго была прикрыта металлическим намордником, что придавало ему сходство с каннибалом Ганнибалом. Инструктор учащенно задышал и впился пальцами в сиденье, ломая свои недавно отманикюренные ногти. Энджи подозревала, что он педик, инструктор-то. Ему было с чего паниковать — машина с педалями по обеим сторонам стоила кучу денег.
— Задний ход! Назад! — прорычал инструктор, не в силах глаз оторвать от злобной ухмылки хулигана за запотевшим стеклом.
