– На этом нет ничего, кроме бронежилета, и я к этому бронежилету прикасаться не буду, – категорично заявила Миа.
– Один споран есть, – сказала Ханна, успев шустро выпотрошить своего мертвяка, а затем того, который остался в кусте сирени. – И на этом все, небогатый он какой-то. На вид страшный, я думала, что хотя бы парочку достану. Как он ловко через забор сиганул, видели?
– А у меня, похоже, вообще пусто, одна паутина, – ответила на это Миа и задумчиво добавила: – Если нам и этого надо будет оттащить, придется его как-то снять с забора.
– Можно разрезать халат.
– Халат такой загаженный, что после этого придется выбрасывать нож, а Ли уже один сломала. Мы так ножей не напасемся. Фу как противно! Не успела с тобой связаться, а уже приходится возиться с трупами.
В этот миг материя халата затрещала, мертвяк совершил неполный кувырок, вываливаясь из гибнущей одежды, и плюхнулся спиной на землю.
Миа при этом отскочила, перепуганно произнеся нехорошее слово, после чего заявила:
– Вот и замечательно, ножи останутся чистыми.
Как по мне – странная логика, ведь этим же ножом она только что резала споровый мешок. Пусть затылочный нарост считается чем-то особенным, не противным, вроде обычного гриба, но все равно очень неприятно прикасаться. И это я говорю о себе – человеке с тошнотворным опытом массового потрошения тварей, что уж тут скажешь о девочках, которым это приходилось делать лишь по два-три раза в жизни, под защитой гвардейцев, с перчатками, защищающими руки почти до локтей.
– Один споран нас не спасет, – сказала Ханна, когда мы с ней тащили к кустам второго мертвяка.
– Значит, будем охотиться дальше, – заявила я.
– Придется, – согласилась Миа, сегодня она на редкость покладистая. – А знаете, мне даже понравилось. Этот второй так забавно повис, он будто специально нам подыгрывал. Теперь бы руки помыть где-нибудь, противно думать, в чем я только что копалась и к чему сейчас прикасаюсь.
– Колодцев не вижу, наверное, тут есть водопровод, – предположила Ханна. – До речки далеко возвращаться, и там место открытое, опасно. Можно попробовать забраться в дом и поискать воду там.
– Я за то, чтобы забраться в дом, – согласилась Миа. – Это лучше, чем к речке идти, в доме можно мыло найти, без него я эту пакость ни за что не отмою.
– Споровый мешок руки не пачкает, он вообще сухой и чистый, пахнет грибами, – возразила Ханна.
– Может, тебе грибами пахнет, а мне воняет. Ну так куда пойдем?
Определившись с выбором дальнейших планов, я ответила:
– Поищем воду в домах. И не только воду.
В первый дом попасть не удалось, дверь оказалась заперта, ломать ее не хотелось, ведь это может выдать нас шумом. Вовсе не обязательно заявлять о себе на всю округу, в таких местах нужно только немного поискать, и обязательно найдется строение, хозяева которого по какой-то причине оставили жилье нараспашку.
Открытая дверь обнаружилась в четвертом по счету доме. На вид он был скромнее всех прочих, что мне не слишком понравилось, ведь, наверное, в таком месте можно рассчитывать лишь на самые скромные находки. Зато Ханна тут же обнаружила ведро с водой, а затем и мыло, так что мы смогли как следует очистить руки от явной или воображаемой гадости, полученной при сражении с мертвяками и последующими манипуляциями с их телами.
Гигиенические процедуры навели Миу на гастрономические мысли.
– Девочки, а давайте покушаем. Прямо здесь, тут чисто и не воняет.
– Я бы не отказалась, – поддержала ее фиалка.
– Так и сделаем, – согласилась я. – Но давайте свое прибережем, поищем еду в доме.
– Только не вздумайте открывать холодильник, – напомнила Ханна.
Может, на вид дом и не из щедрых, но по находкам так не скажешь. Мы открыли пару больших банок с разнообразными маринованными овощами, в подвале ими было забито несколько полок. Не съедим и десятой части, но зато попробуем. Чего жалеть, ведь все оставшееся добро пропадет после очередной перезагрузки.
Также нашлась банка сомнительных на вид консервов (да и на вкус – гадость еще та), пакет с конфетами и неполная пачка галетного печенья. Им мы захрустели вместо хлеба, закусывая огурчики и помидорчики.
– У меня родители отчима в деревне жили, – бубня набитым ртом, сказала Миа. – У них там чуть ли не в каждом доме охотники, у всех ящики железные, в них ружья и патроны. Ну и просто так всякого оружия много было, незаконного, но об этом только свои знали, это запрещено, конфискуют, да еще и посадить могут. Ханна, ты ничего такого не заметила? Ну этим – своим взглядом?
– Во втором доме, похоже, есть патроны. Но не уверена.
– Это который кирпичный, с решетками и металлической дверью? – спросила я.
– Ага. И крыша черепичная, почти розовая, такую не стыдно на Цветник поставить.
– Тогда не проверим, – огорчилась я. – Там не дом, а крепость, не знаю, как в такой пробраться. Если как-нибудь вламываться, нашумим на всю деревню.
– А что за патроны? – уточнила Миа.
