Противник издал неповторимо утробный звук, выронил и фонарь, и что-то непонятное, увесистое, упавшее гулко. Попытался отшатнуться, хватаясь за ушибленное место, но я, не прекращая атаку, на совесть врезала коленом в бок, чтобы избиваемое тело хорошенько ускорилось в самим же выбранном направлении. Следом шагнула за ним и на всю мощь тренированной ноги попыталась добавить пяткой в голову, но неудачно – прошло вскользь.
Пятясь в тесноте узкого коридорчика, иммунный благодаря моим непрекращающимся жестким действиям разгонялся все сильнее и сильнее, и последний смазанный удар стал для него фатальным – противник шумно растянулся на полу, вскрикнув второй раз.
Я плохо видела, кого и куда бью, лишь смутные очертания, мечущиеся тени, – упавший фонарь катился по полу и при этом светил в обратную от схватки сторону. Но этого хватило, чтобы понять – иммунный выше меня и массивнее, однако я справляюсь с ним с такой легкостью, что даже самой не верится.
Нет, это определенно не рейдер. Ну или рейдер, но совсем уж бестолковый и обязательно начинающий. Слишком слабый, слишком медлительный и ни малейших намеков на постоянную готовность убить или умереть, без чего жизнь на кластерах надолго не затягивается.
Не давая ни мгновения передышки, навалилась коленом ему на грудь, прижав к горлу свой не слишком серьезный нож. Я ведь не для красоты ногами махала, не прибегая к незрелищным и гарантированно калечащим приемам, растягивая схватку, мне надо было достать эту пародию на оружие из кармана и раскрыть. Свободной рукой прижала к полу правое предплечье лежащего на спине противника и тихо, но отчетливо прошипела с неожидаемой от себя угрозой:
– Шевельнешься, убью!
Может быть, в таких случаях нужно говорить другим тоном и подбирать особые слова, но до этого, похоже, дошло мгновенно – по-моему, он даже дышать перестал.
– Левую руку в сторону! – отдала я второй приказ.
– Да не могу я! – просипел замерший противник. – Ты меня чуть не убила! Бешеная, что ли?! Что я тебе сделал?! Зачем ты вообще ко мне вломилась?! Не могла постучать?! Что тебе от меня надо?!
Несмотря на то что незнакомцу явно нехорошо, мне показалось, что говорил он с явственными нотками облегчения. В том смысле, что, может, не очень доволен моим поведением, но, очевидно, готовился к другому – чему-то похуже.
Ничего не ответив, я поднялась с поверженного неприятеля, отступила на пару шагов, склонилась, подняла фонарик, направила его луч на лежачего.
И чуть не рассмеялась.
Ну вот чего я вообще боялась? Могла смело вламываться сюда под звон всех ведер и кастрюль этого дома. Ну это если зараженные не услышат – их нужно опасаться всегда и везде.
– Ты кто, вообще, такая?! – чуть ли не пуская слезы, продолжал сыпать вопросами корчившийся на полу мужчина.
– А ты?
– Я?
– А тут еще кто-то есть? Как мне тебя называть?
– Ну… можешь называть Доком.
– Привет, Док. Извини, что я тебя разбудила.
– Это называется разбудила?! Психованная, да ты меня чуть без наследства не оставила!
Слова нового знакомого меня удивили.
– Какое отношение я могу иметь к праву наследования?
– Издеваешься?! Забыла, куда мне врезала?! Скажи еще, что нечаянно!
– А, вот ты о чем. По этому поводу можешь не беспокоиться, даже если тебе снарядом оторвет… гм… твое наследство, все отрастет заново за месяц или два, если не быстрее. Зависит от индекса регенерации и лечения.
– Что за бред?! Из какого дурдома ты сбежала?!
– Нет, Док, я не из психлечебницы. Ты уж извини, но у меня для тебя плохие новости – все гораздо хуже.
В Центральном стабе не очень-то часто появлялись дикие рейдеры, ведь к нему подпускали только своих, хорошо проверенных представителей отдельных группировок, которым полностью доверяла администрация. Но я не всю жизнь провела в безопасной зоне за последним периметром, выездов в окрестности у меня хватало плюс побег и непродолжительный вояж на запад, так что самой разной публики навидалась, пусть и мельком.
Все рейдеры походили друг на друга одеждой, у них очень ценилась специализированная ткань, позволяющая эффективно укрываться в зарослях. То есть камуфляж во всех видах. За неимением его пользовались тряпьем темных расцветок, нередко использовали кожаные куртки – помогают против зубов и ногтей мелких зараженных.
Вот именно, что тряпьем – совершенно об одежде не заботились, как, впрочем, и об остальных деталях своего внешнего вида. Встретить среди живущих на кластерах выбритого – уже удача. А бородатых там сколько? Кому как, но я считаю, что борода – худшее, что придумали мужчины. Если она кому-то и подходит, то глубоким старикам, но таких только в фильмах из внешних миров видела (пока мне разрешали их смотреть), даже у самых невезучих в Улье индекс возраста редко переваливает за сорокалетнюю отметку. Обычно у тех, кто прожил здесь долго, он колеблется от двадцати восьми до тридцати пяти, обильная растительность на таких лицах кажется чужеродным уродством, вроде спорового мешка зараженных.
