На границе кластера Док заставил меня остановиться. По-моему, его не она интересовала, а то, что он видит свой город, ну или кусочек города, в последний раз. За нами по низинам уже вовсю расползался кислый туман, очень скоро он сгустится чуть ли не до консистенции молока, и на этом все закончится – родное место Дока исчезнет, сменившись, скорее всего, абсолютно таким же, где даже самый придирчивый взгляд не заметит различий.
Миров, поставляющих свою плоть на заклание Стиксу, бесчисленное множество, и обычно они похожи друг над дружку до мелочей. Многие предполагают, что это всего лишь копии одних и тех же мест, а не оригиналы, отказывая им в уникальности.
Уникален и неповторим во Вселенной лишь один мир – Стикс. Я в этом уверена, но мое мнение не единственное – существует множество гипотез.
– А люди, они будут такими же? – спросил Док, вглядываясь в туман, который готовился обрушиться на свежую добычу, которая вот-вот прилетит из неведомых далей.
– Ага, обычно, да. Хватает историй, когда люди пытаются найти на родных кластерах аналогов родных и любимых, чтобы спасти их. Ты там даже себя можешь встретить.
– Прикольно, – помрачневшим голосом произнес Док.
Не хотела задавать нетактичный вопрос, но почему-то не удержалась:
– У тебя там кто-то остался? Родные? Может, девушка?
– Не, вся семья в Тай поехала в тот самый день, а меня оставили. Типа, наказан, сессию завалил, вечный студент и все такое. Хорошо, наверное, что так все произошло, ведь, по-твоему, получить иммунитет – это все равно что в лотерею выиграть. На всю семью выигрышей точно не хватит.
– Лотерея?
– Ты реально не знаешь, что такое лотерея?
– Нет.
– Ну это, когда одному из тысячи везет, а остальные в пролете. Здесь ведь так же.
– Нет, здесь не одному из тысячи. Обычно один из сотни, иногда из нескольких десятков, я сама точно не знаю. Да это никто не знает, в Улье порой все одинаково от перезагрузки к перезагрузке, а иногда, ни с того ни с сего, дикая разница.
– А землетрясение будет?
– Какое землетрясение?
– Ну такая махина сюда грохнется, разве землю не затрясет?
– А ты разве не помнишь, как это было?
– Да у меня тот день будто во сне прошел, реально что-то не так с головой приключилось.
– Такое случается, даже у будущих иммунных часто начинаются разные проблемы. Нет, Док, ничего никуда не грохается, обычно все происходит ровно и тихо. Иногда трещит, будто шерстяной свитер через голову снимаешь, и он по волосам трется, иногда кисляк может вспыхнуть цветными огоньками и разрядами, или столбы света в небо уйдут, но такое днем плохо видно.
– Этот туман может вспыхнуть? Он что, горит?
– Нет, это не огонь, это электричество, ведь споры электрически активны. Они летают при помощи электростатического напряжения, так нам говорили. При перезагрузке могут пойти разряды, торопятся опуститься на добычу, наверное.
– Типа, чтобы напасть на людей?
– Ага. Ну что, поехали? Нельзя так стоять на открытом месте.
– Ты же говорила, что здесь безопасно.
– Это я так говорила, а Улей может считать иначе. Если нет острой необходимости, здесь не принято рисковать, иначе долго не проживешь. Ты видишь здесь зараженных? Нет, потому что они не любят оставаться возле перезагружающего кластера. Вот и нам тут нечего делать, так что поехали.
Шум машины я услышала очень не вовремя. Мы как раз выехали из редкого лесочка, который прижимался к дороге по обе стороны, дальше она около километра тянулась по открытой местности. Слева поле, заросшее чем-то непонятным, справа какие-то зеленеющие колоски, и то и другое слишком низкое, спрятаться не удастся. Есть рядочки деревьев невдалеке от обочин, но за ними нам тоже делать нечего – все хорошо просматривается.
Добраться до укрытия никак не успеть, звук приближается слишком быстро. Если это рейдеры, то можно уповать на их благородство (на что я уповать не намерена) или показать, что у нас можно гарантированно поживиться лишь неприятностями, а вот ценный приз вряд ли достанется.
– К обочине, – решительно скомандовала Доку.
– Ты чего?
– Машина едет.
– Я ничего не слышу.
– Зато я слышу. Бери винтовку, как только она покажется, начинай в нее целиться.
– На фига?!
– Люди, которые здесь живут, не любят, когда в них целятся из винтовок.
– Ну надо же – какие странные люди. Я вот тоже это не люблю, я, по-твоему, такой же странный?
– Еще меньше им нравится, когда в них стреляют, такие приключения никому не нужны. Увидят, что мы при оружии и настроены серьезно, могут развернуться и уехать назад. Те, кому нравится искать неприятности, в Улье долго не живут.
– Они нам ничего плохого не сделали, зачем это надо?
– Затем, что могут сделать. Никогда никому не доверяй и дольше проживешь.
– Да ты прям зациклена прожить дольше.
– Между прочим, я уже здесь шестнадцать с лишним лет провела, по меркам Улья – старуха.
– Ну ни фига себе старуха, да у нас таким пиво не продают.
