С этими мыслями я потянула на себя дверь, но она не поддалась. Закрылись изнутри? Средь бела дня? Вот смешные – и чем же им поможет этот смешной замочек?
В двери клацнуло, створка после этого легко поддалась. Я, вся из себя радостная и с готовым вырваться приветствием на устах, метнулась внутрь.
И резко остановилась, едва не врезавшись в невысокого грузного мужчину. На вид старше Дока лет на десять, в грязном затасканном камуфляже, голова обмотана темно-зеленым платком, лицо заросло клочковатой щетиной, не скрывавшей россыпь свежих уродливых рубцов на левой скуле.
В руке незнакомец сжимал обрез одноствольного ружья, направив его мне точно в глаз. Будь в дуле источник освещения, я бы смогла легко рассмотреть вершинку патрона.
– Стоять ровно! – противным голосом прошипели сбоку.
Я и пикнуть не успела, как лишилась арбалета, меня развернули боком к двери, грубо охлопали, начиная с лодыжек и почти до шеи, вытащив при этом нож из ножен на ремне. Напоследок гнусно пошлепали пятерней по груди и так же неблагозвучно прошипели:
– Еще одна доска беспонтовая, прям не хата, а пилорама! К стене бегом села! Ноги вытянула вперед! Ты что, нерусская?! Вперед вытянула, пока не переломал!
Понимая лишь то, что напрасно поспешила влететь в дом на крыльях радости, выполнила приказ. Этот, платком обмотанный, явно не новичок, при попытке его обезоружить я, скорее всего, буду ранена или убита, к тому же есть второй, шипящий, будто охрипший питон.
Послушно присев у стены, сумела рассмотреть большую часть комнаты, занимавшей почти целиком первый этаж. И поняла, что все не так уж и плохо, как подумала изначально. Девочки здесь и, похоже, все, только Альбины не хватает, но ее при мне держали в узкой крытой террасе по другую сторону дома, возможно, она и сейчас там.
Пришельцев двое, и оба чем-то друг на друга похожи. В одинаково грязной милитаристской одежде, одинаково небритые, причем давно, и примечательно – что один, что другой с многочисленными мелкими шрамами на лицах, их будто дробью обстреляли.
Жаль, что не картечью (а лучше пулями).
Лица этих людей мне не понравились, и поведение – тоже. Оба напряженно держались у дверей, контролируя комнату, и ничего против этого поделать нельзя – силы неравные. Если тип с обрезом охотничьего ружья не успеет много бед наделать, то второй – с короткоствольным автоматом, а это совершенно другое дело. К тому же оба выглядят много чего повидавшими, значит, опасными. Не знаю, что тут происходило до меня, но заметно, что они нам явно не доверяют и не собираются подставляться. Рассадили всех девочек вдоль стен, да еще и ноги заставили вытянуть перед собой – это простой и действенный способ не позволить пленнику быстро подняться.
Поймала на себе взгляд Тины. Страха в нем хватит на семерых, а она не такая уж и пугливая. Должно быть, перед моим появлением произошло что-то дурное, но судя по тому, что все сидят чистенькие, опрятные, без следов побоев или ранений, скорее всего, до сих пор все обходилось исключительно словесными воздействиями.
Блин, я ведь не вижу Альбину! А вдруг они успели сотворить с ней что-то ужасное?!
Нет, сейчас не об этом надо думать, надо думать только о том, как бы устроить так, чтобы ужасное не сделали с нами.
Зеленый Платок открыл дверь, выглянул на крыльцо, на что-то пристально уставился, потом шумно прочистил нос, сплюнул, вернулся назад и, цедя каждое слово, произнес:
– Зёмы не видно, его косяк, он эту козу не засек, опять слепым придуривается. По-твоему, это нормально?
– Будет Зёма, будет разговор, – гнусаво ответил автоматчик.
Воцарилась напряженная тишина. Мы переглядывались испуганными глазами, искоса изучая мужчин, но сколько бы я на них ни смотрела, ничего хорошего не замечала. Они похожи на людей из самых низов Улья, хороших среди таких мало, а вот гадких полным-полно. А мы не просто кучка иммунных, мы девушки, нас в этом мире меньшинство, на всех желающих не хватает. Поэтому мы – один из самых ценных товаров, нами мечтают обладать, и при этом хватает мест и обстоятельств, где и когда необязательно интересоваться нашим согласием.
Посягать на воспитанницу Цветника запрещено под страхом смертной казни, даже тот мимолетный шлепок по обтянутой невзрачной одеждой груди – веский повод для самого сурового приговора. Но что-то не вижу здесь гвардейцев, которые потащат виновника к покрытой выбоинами от пуль кирпичной стене.
Выкручиваться придется без посторонней помощи.
По крыльцу застучали шаги, покосившись в щель между занавесками, автоматчик кивнул Зеленому Платку, а тот щелкнул замком и распахнул дверь. Вошел третий, ничем принципиально не отличающийся от первых двух. Я разве что шрамов на лице у него не заметила, зато в глаза бросилось травмированное ухо – отсутствовала его верхняя часть, а нижняя выглядела жестоко скомканной. В руках он держал массивный арбалет с хитроумно устроенной тетивой, а на разгрузочном жилете пристроилась кобура с пистолетом.
Пока Зеленый Платок закрывал дверь, автоматчик своим неподражаемым голосом прошипел:
