В первый дом мы попасть не сумели – металлическая дверь закрыта, на окнах фигурные железные решетки. Со вторым повезло больше, разве что мне через забор перелезть пришлось, а затем разобраться с хитрым засовом калитки, чтобы вошли остальные.
Дверь тоже была металлической, но распахнутой настежь, причем давно – ветер уже успел нанести за порог пыль и мелкий мусор. Но далеко грязь не распространилась, дальше обнаружилась еще одна дверь, на этот раз закрытая, к счастью, не на замок. Хитрый механизм, створка сама медленно возвращается на место.
Держа ружье на изготовку, я прошлась по первому и второму этажам, но не обнаружила ни живых, ни мертвых. По дому витал неприятный запах, он напоминал смрад разлагающейся мертвечины. Думала, что он доносится из позеленевшего до полной непрозрачности аквариума, там ведь наверняка умерли все рыбки, но оттуда тянуло только сыростью и водорослями.
Так и не обнаружив источник вони, вернулась вниз, с лестницы окликнула Ханну, стоявшую в дверях с трофейным клевцом в руке:
– Зови остальных. Тут никого нет, но чем-то воняет.
– Это не страшно, распахнем окна и проветрим, – спокойно ответила фиалка, разворачиваясь к выходу. – Скажу всем, чтобы не открывали холодильник. И ты тоже не открывай.
Я хотела спросить ее, что это значит, но осеклась на полуслове.
Кластер покидает свой мир со всем содержимым и обитателями без жертв и разрушений, за исключением единичных случаев, обычно они происходят лишь на пограничных участках. Но это не относится к линиям электропередачи – их рассекает невидимое лезвие Улья. Света нет, а холодильники в домах и магазинах забиты скоропортящимися продуктами, и до обновления территории им приходится стоять со своей начинкой недели или месяцы (а то и больше).
Да уж, открывать такое противопоказано. Может, как раз оттуда и тянет, достаточно крошечной лазейки, чтобы это ощущалось в застоявшемся воздухе.
Ох и Ханна, слишком уж много знает для простой фиалки, причем такие вещи, о которых вот так, с ходу, догадаться почти невозможно.
Дом начал наполняться шумом и гамом. Девочки, оказавшись за капитальными стенами, почему-то дружно решили, что им теперь все позволено, к тому же в замкнутом помещении все звуки казались громче. Устроив им выговор и призвав к тишине, я прошла на кухню и убедилась, что здесь и впрямь попахивает заметно сильнее, чем в других комнатах, правда, запах заметно отличается.
Посмотрела на холодильник. Пузатый и до того высокий, что до верха мне ни за что не дотянуться. В такой можно много чего набить, и страшно подумать – до какого состояния испортилось его содержимое.
– Холодильник не открывать, – предупредила зашедшую следом Бритни.
– Знаю, фиалка уже сказала. Ты нашла что-нибудь поесть? Меня уже тошнит при одной мысли о тех шоколадках.
– Тошнит от шоколадок?! Бритни, я тебя не узнаю, ты же от сладкого без ума.
– Да я сама в шоке, но очень хочется чего-нибудь нормального, хотя бы овсяной кашки, а лучше огурчик малосольный. Если что, я не беременная, просто очень хочется.
– Я о таком даже не думала.
– Я знаю, просто шучу. Ну так что тут есть?
– Давай поищем. Только не забывай про холодильник.
– Да помню я, помню.
Не знаю, что за люди жили в этом доме, но питались они как-то странно. Названия значительной части продуктов я или не знала, или вскользь слышала о них на занятиях по кулинарному делу, по этой дисциплине нас готовили не слишком тщательно. Подразумевалось, что эту науку углубленно должны преподавать лишь по заказу. То есть избранник после смотрин беседует с директрисой и заполняет специальную карточку, где указывает, что желает получить выбранную девушку с особыми условиями, в том числе ее надо научить хорошо готовить. Но дополнительная нагрузка дозировалась, нельзя было выбрать сразу все желаемые дисциплины. Так уж сложилось, что наши мужчины не из простых граждан, в их домах и без жен было кому стоять за кухонными плитами, поэтому «тренировки для кухарок» мало для кого проводили.
Зато мы учили много всего такого, что направлено на удовлетворение животных потребностей мужчин и выпячивания их эго. Эту программу заказывали многие, вот только давалась она далеко не всем.
Как там просил Портос? «Она должна смотреть мне в глаза с собачьей преданностью и мгновенно бросаться вылизывать ботинки по первому требованию?»
Пусть ему теперь дохлые собаки ботинки лижут, вот же свинья толстопузая…
В кухню вошла Ханна, поставила на стол звякнувший пакет, начала вытаскивать из него бутылки, свертки, банки, по ходу дела комментируя:
– Зелень какая-то, завяла и засохла, ею можно полы подметать, только на веник и годится; икра лососевая, вроде испортиться не должна; трюфельное масло, сомневаюсь, что натуральное, но в картошечку его капнуть – вкусно получается, запах – просто обалдеете; зефир засохший, а жаль, на вид ничего.
– Где ты это нашла? – спросила я, кивнув на пакет.
