– Еще как ценится, у нас оно дикие деньги стоило. Я жутко мечтала о цепочке, но сколько бы ни намекала, не подарили. Это не потому, что родителям жалко, а потому что боялись за меня. Мало ли, увидят на мне нарики и оторвут вместе с головой. Такое у нас запросто.
– Вот поэтому рейдеры и собирали его по кластерам.
– Смешные люди, здесь оно вообще ничего не стоит.
– Ты ошибаешься.
– Скажешь, нет? Ну сама подумай, зачем оно нужно? Его можно тоннами выгребать из ювелирных магазинов, банков и богатых домов, но что с ним потом делать? В пушку золото не зарядишь и нектар из него не сделаешь. Лиска, это мусор, это совершенно бесполезный мусор.
Я покачала головой:
– Для иммунных – да. Но ты забыла про внешников. У них ведь открыты дороги назад, и там тоже могут ценить золото и платину.
– Лиска, точно, я совсем про них забыла. И ведь слышала что-то, нам про такое рассказывали. Получается, эти мрази еще и с внешниками торговали?
– Сомневаюсь, у них почти ничего нет, а у тех, кто с внешниками торгует, есть все. Сама посмотри – один арбалет, почти без стрел, и ружье, почти без патронов. Это очень бедные рейдеры, наверное, захотели быстро разбогатеть, вот и потащили рюкзак с золотом на восток. Говорят, там есть мелкие стабы, в которых законы будто у зверей. Некоторые из них связаны с мурами, может, они в такой и шли.
– Да тут килограммов пятнадцать – это сколько же времени они собирали такую кучу драгоценностей? – завороженно уставившись на украшения, медленно произнесла Тина.
– Без понятия. Что с тобой?
– Все нормально со мной. А почему спрашиваешь?
– Ты как-то говоришь не так и вытаращилась странно, взгляд будто чужой.
– Да это я старое вспомнила, ты не поймешь… Можно я возьму себе одну цепочку?
– Зачем она тебе?
– Всегда о такой мечтала. Посмотри, какое красивое плетение.
– Тинка, да ты помешана на том, чтобы себя украшать, ты будто сойка, вечно тянешь всякую ерунду к себе в шкафчик.
– Ну не все же такие красивые, как ты, вот и приходится как-то выкручиваться.
– Ты очень красивая, не слушай Мию, она никому ничего хорошего за все время ни разу не сказала. И вообще, некоторым, даже многим, нравятся женщины посочнее или даже очень толстые. А ты не толстая ни капельки, просто у тебя низ немножко тяжелее нормы, которую придумал неизвестно кто. Думаю, он был голодным и злым, когда ее придумывал, или вообще ему мальчики нравились, вот и подбирал фигуры под свой вкус. Тебе не надо на таких дураков оглядываться. Западники, которые меня забирали, помнишь их?
– Конечно.
– Полковник Лазарь сказал, что, поставь его перед выбором, он бы выбрал тебя.
– Врешь ты все, он ведь тебя выбрал.
– Честное слово, ему нравятся такие, как ты. В смысле, ему постарше женщины нужны, но ты поняла, о чем я. Ему приказали выбрать именно меня, потом чуть ли не скелетом ходячим обзывал, ему покрупнее что-нибудь нужно, даже безо всяких украшений такие нравятся. Только ты не очень-то радуйся, он слишком старый для тебя, а еще подлый и скользкий. Просто имей в виду, что не всем нравятся стандарты Цветника.
– Но я все равно хочу эту цепочку.
– Если тебе приятно носить вещь, которую взяли для внешников, носи.
– А тебе такое неприятно?
– Да у меня к зараженным нет такой брезгливости, как к этому.
С чувством швырнула один из пакетов, тот покатился по асфальту, разрываясь под тяжестью содержимого и с тихим звоном разбрасывая желтые побрякушки.
– Бери уже свою цепочку или что ты там еще хотела, и уйдем отсюда.
– А в дома не будем заходить?
– Не будем. Мы нашли нектар, это сейчас главное. Я вообще не понимаю, почему мы до сих пор здесь торчим. И нашумели сильно, и кровью тут вся деревня воняет. Мы с тобой две дуры, Тинка, если и дальше будем так себя вести, станем двумя мертвыми дурами. Уж поверь, Улей это быстро устроит.
Изначально подразумевалось, что мы принесем хорошую еду, подходящую обувь, одежду и прочие полезные в нашем положении вещи. В итоге мы вернулись налегке, если не считать трофеи, большая часть из которых сомнительной ценности.
И без Евы.
Вру, мы принесли кое-что настолько важное, что оно является главной валютой Улья. Принимается абсолютно на всех обитаемых стабах, известно повсеместно – это то, без чего жизнь иммунных немыслима.
Две зеленоватые некрупные виноградины – спораны и пара фляжек с их раствором. Судя по запаху, на последний не пожалели крепкого алкоголя, и это плохо – наш нектар изготавливали по более щадящей технологии, ведь спаивать воспитанниц запрещено. Но сейчас даже вечно всем недовольная Миа не стала высказывать претензии по поводу качества.
Одна фляжка разошлась сразу, вторую я не отдала:
– Девочки, придется немножко подождать. Через полчасика можно еще по глоточку, и на этом все. Очень много – тоже плохо, да и про Альбину не надо забывать, придется экономить. Как там она, Ханна?
– Приходила в себя и даже пыталась подняться.
– Я тут нашла кое-что, – протянула фиалке тонкий шприц, заполненный оранжевой жидкостью. – Это случайно не спек?
Ханна сняла с иглы колпачок, понюхала, со знанием дела кивнула:
