Покосившись в сторону стены, я требовательно произнесла:
– Говори давай – что это было?
– Элли, ты о чем?
– Вот только не надо притворяться ничего не понимающей, ты не Лола, тебе не идет.
– Если думаешь, что я все понимаю, ты ошибаешься.
– Я не знаю, что ты понимаешь, но тебе что-то известно. Ханна, если решила пойти со мной, между нами не должно быть секретов. Ты точно не хочешь ничего мне рассказать?
Фиалка, тоже покосившись на стену, севшим голосом, на грани слышимости, сказала странное:
– Об этом нельзя говорить. Элли, иди поспи, так будет лучше.
– С ума сошла? – возмутилась я. – Что это было, давай говори, не тяни, я ведь не верю, что мне это показалось, а ты явно что-то знаешь. Тоже мне еще, нашла время в секреты играть.
Ханна покачала головой.
– Это не секрет, это хуже, это то, о чем говорить нельзя, – повторила она. – Никому нельзя. Почти все об этом знают и всегда молчат.
– Что знают?
– Нельзя об этом говорить. Это даже не плохая примета, это гораздо хуже. Забудь.
– Ну да, вот возьму и все забуду, как же!
Ханна ухватила меня за руку, попыталась потянуть к дому и, не добившись успеха, умоляюще протянула не своим голосом:
– Тише, Элли, пожалуйста, тише. За один такой вопрос тебя могут убить или выгнать из стаба. Нельзя, просто нельзя.
Пораженная вопиющей странностью происходящего, я решительно произнесла:
– Или ты мне все расскажешь прямо сейчас, или я пойду в соседний двор и посмотрю, кто там такой ловкий. Может, догоню его и сама все узнаю.
– Не вздумай даже думать о таком! – охнула Ханна.
– Так кто это или что?
– Я… я не знаю.
– Как это не знаешь?! Что за комедия?!
– Тише, Элли, это никакая не комедия, это Стикс.
– Не поняла. При чем здесь Стикс?
– При том. Ты никогда не задумывалась, почему тут все такое странное и как это устроено?
– Об этом все задумываются.
– Элли, такое не могло получиться просто так, за всем этим что-то кроется. То есть кто-то. Само собой это работать не сможет. Здесь есть кто-то, кто включает перезагрузки, кто решает, жить тебе или умереть, стать монстром или получить иммунитет. Или не кто-то, а что-то. Я не знаю, такое, наверное, даже великие знахари не могут знать.
– Кто это?
– Говорю же, не знаю, – чуть не заныла фиалка.
Мне ее даже стало жалко, но я не смягчала давления, продолжала выпытывать:
– Почему ты решила, что я видела хозяина Улья?
– Хозяина? – удивилась девочка. – Элли, да ну тебя, какой хозяин Улья будет ночью по винограду лазить? Делать ему, что ли, нечего? Это другое, это то, чему даже названия нет, но оно есть.
– Что есть?
– Ну говорю же – не знаю. – Фиалка, разговорившись, начала быстро успокаиваться, почти вернувшись к обычному тону. – Элли, иногда здесь замечают такое, отчего самые смелые мужчины сильно пугаются. Я видела, что один стал заикаться, а еще у него штаны были запачканы. Он всего лишь не вовремя выглянул в окно и после этого поначалу даже говорить не мог, только смотрел дикими глазами. Если видишь что-то, что-то такое… Ну… странное… Если видишь, сразу отворачивайся и уходи. Не приближайся и не смотри, людям запрещено на такое смотреть. А теперь иди в дом, я сказала все, что знаю.
– Все?! Да ты вообще ничего не сказала!
Ханна вскинула голову, закатывая глаза:
– Господи, Элли, ну как тебе это объяснить! Это самое плохое, о чем можно говорить, даже близкие люди помалкивают, а ты вовсю болтаешь. Нельзя, просто нельзя. Если увидела, отвернись и сразу забудь. Улей сам разбирается со своими делами и не любит, когда за его работой подсматривают.
– Если нельзя говорить, откуда ты об этом узнала?
– Я в Улье не первый день и не всегда в Цветнике жила, я много чего знаю, что знать не должна. И да, Элли, если… – фиалка опасливо оглянулась. – Если ты видишь или слышишь что-то такое, о чем нельзя говорить, это значит – вскоре что-то случится.
– Что?
– Не знаю, Элли, что угодно может произойти, тут не угадаешь. Пошли уже, поспи, а я буду всю ночь дежурить, все равно теперь не усну.
– Я тоже.
– Тебе нужно поспать, ты очень постарайся. И не смотри на меня так, больше я тебе ничего не скажу, ты все уже узнала, больше мне сказать нечего.
– Не думаю, что все.
– А ты не думай, ты просто иди в дом и поспи.
– Что будет, если не молчать? Если говорить со всеми о таких вещах?
– Для тебя ничего хорошего не будет.
– Я что, умру?
– Что угодно может случиться.
– Например?
– Слышала страшилки, как иммунные становятся зараженными?
– Это сказки.
– Для тех, кто много болтает о том, о чем болтать нельзя, это не всегда сказки. Стикс решает, кому говорить нормальным голосом, а кому урчать, и он всегда может поменять свое решение. Пойдем, довольно уже с меня таких разговоров, не то неделю спать не смогу.
Проснувшись, я первым делом едва не заорала от неописуемого ужаса. Сама не знаю, как сдержалась, должно быть – голосовые связки парализовало.
