Нью-Йоркский порт может одновременно принимать более 400 крупных судов. Гудзон словно кипит. Движение здесь немногим меньше, чем на нью-йоркских улицах. Здесь и морские колоссы — сверкающие белизной пассажирские лайнеры, и современные морские чудовища — черные танкеры, на палубах которых легко разместится пара футбольных полей, и сухогрузы под флагами десятков государств. Медленно и величественно маневрируют огромные туши кораблей, облепленные юркими, суетливыми буксирами, словно мертвые жуки муравьями. По черным от нефти водам торопливо и деловито скользят небольшие каботажные суда, баржи, шхуны. Длинные, медлительные паромы с регулярностью маятника пересекают Гудзон. А между всеми этими судами носятся взад-вперед тысячи катеров, лодок, моторок, чудом минующие высокие борта океанских великанов. Внутрипортовые перевозки достигают по объему внешние — почти 90 миллионов тонн.
Более четверти миллиона человек работают в Нью-Йоркском порту и десятки тысяч — в связанных с ним областях, в том числе на кораблях. Порт располагает различными современными сооружениями, все работы в нем механизированы. В какой-то степени город именно порту обязан своим возникновением и нынешним экономическим расцветом.
Свою небогатую историю Нью-Йорк ведет с 1524 года, когда мореплаватель Джиованни да Веррацано, плававший под французским флагом, впервые исследовал бухту, на берегу которой суждено было возникнуть Нью-Йорку.
Знаменитая легенда гласит, что в 1626 году голландский колонист Питер Минуит выменял у индейцев за безделушки общей стоимостью 24 доллара остров Манхаттан и назвал его Новым Амстердамом (сегодня один квадратный метр земли стоит в центре острова десятки тысяч долларов).-В 1653 году деревня Новый Амстердам стала городом, а через десять лет его нарекли Нью-Йорком в честь герцога Йоркского, чей флот захватил город. Еще через десять лет город вновь отвоевывают голландцы, а год спустя он вновь становится английским.
Расположенный в удивительно удобном месте, Нью-Йорк стал перевалочным пунктом для потоков иммигрантов, прибывавших в Америку из Европы. С конца XVIII века он растет как на дрожжах. В 1898 году Манхаттан, Бронкс, Бруклин, Куинс и Ричмонд объединяются в Большой Нью-Йорк.
В Большом Нью-Йорке сосредоточена десятая часть всей обрабатывающей промышленности Соединенных Штатов Америки. Сотни мелких и немногие крупные предприятия швейной промышленности, расположенные большей частью на Манхаттане, дают треть готового платья страны. Издательства и полиграфия Нью-Йорка дают пятую долю книжной продукции США. Характерно, что только эти отрасли размещаются вблизи старых центров городов: они получают такие прибыли, что в состоянии приобрести дорогие земли под строительство швейных мастерских и типографий.
Отрасли тяжелой промышленности тяготеют к водным путям сообщения и расположены на старых и новых окраинах города. В Бруклине вдоль Ист-Ривер и у порта сосредоточены судостроение и тяжелое машиностроение, нефтеперерабатывающие и химические заводы. В Куинсе и прилегающих пригородах сосредоточены авиационные, электротехнические и станкостроительные заводы.
Нью-Йоркский рынок потребляет огромное количество продовольственных товаров, многие из которых производятся на многочисленных предприятиях пищевой промышленности самого города из местного и импортного сырья.
Население Нью-Йорка — это потомки выходцев из 70 различных стран мира. Общеизвестно, что в нем итальянцев больше, чем в Риме, ирландцев больше, чем в Дублине, евреев больше, чем в Израиле, и т. д. Здесь есть китайский, пуэрто-риканский, итальянский и другие национальные кварталы со своей своеобразной архитектурой, со своими церквами и ресторанами, магазинами и клубами, с вывесками на своих языках.
Гарлем — негритянский квартал, крайне перенаселенный. К тому же огромное большинство его населения — это беднота. Белых здесь почти не видно. Гарлем — одна из самых типичных трущоб Нью-Йорка, хотя по нему проходит самая роскошная улица города — Пятая авеню! Казалось бы, полное равноправие — на одной улице живут и белые и негры, богатые и… не очень. Улица та же, да только один ее конец отличается от другого, как рай от ада. Каждая комната похожа на муравейник. Сплошь и рядом на людей нападают крысы, которых в Нью-Йорке миллионы.
В Гарлеме живет более полумиллиона негров, т. е. более половины общего числа негров, проживающих в городе. Большинство из них ютятся в домах, еще в прошлом веке признанных непригодными для жилья.
К Гарлему примыкают пуэрто-риканский и итальянский кварталы, отличающиеся от гарлемских трущоб разве что цветом кожи своих обитателей.
Бразильский журнал «Крузейро» писал об этих районах: «Печать голода и безысходности можно ощутить везде. Но она еще более драматична и невероятна, когда находишься в двух шагах от Уолл-стрита — экономической осп капиталистического мира…»
