— Погоди, что?
— Я хочу запланировать поездку примирения, — говорит Мэгги. — Ты вообще слушаешь?
— Да. — Я действительно пытаюсь слушать, но не могу перестать думать об Адаме. — Я просто удивлена.
Она вздыхает.
— Я больше не н-н-ненавижу тебя, окей? Н-Но я не готова спеть «Кумбайя» или что-то в этом духе.
Прижимаю подбородок к руке, бессмысленно смотря в окно.
— Ладно, так почему ты предлагаешь поехать с тобой в Калифорнию?
— Так, ты не слушала, — говорит она. — Моя мама была приглашена как участник б-большого ужина в честь Дня благодарения в Лос-Анжелесе — она готовит всю выпечку.
— Точно.
— И мы можем поехать с ней, ч-чтобы вернуть нашу дружбу или что-то вроде того.
— Но ты сказала, что не хочешь…
— Нам стоит найти Джулиен, Хлоя. Боже, ты что, лунатичка?
Нет, но хотела бы быть. Хотела бы я уснуть прямо сейчас и не просыпаться, пока весь мой мир не станет снова нормальным. Хотя, рассуждая об этом, что, чёрт возьми, было бы нормальным?
— Прости, я слушаю. Просто расскажи мне снова, каков план.
— Мы поедем с моей мамой в Лос-Анжелес, а потом убедим её п-позволить нам съездить на день в Сан-Диего, чтобы возобновить нашу дружбу.
— Они ни за что не позволят нам ездить по Калифорнии без присмотра. Мои родители смотрят слишком много передач про такое дерьмо.
— Там ходит поезд. Что может быть более надежным и полезным, чем Амтрак?
Я прикусываю губу, смотря на пыль на подоконнике.
— Попробую, — обещаю я, — но в данный момент я наказана до конца своей жизни.
— Думаю, ты должна дать мне попробовать. Я уже убедила с-свою маму.
Это неплохая идея. Моей маме всегда нравилась Мэгз.
— Ты хочешь заехать сегодня?
— Мы собираемся на обед. Заедем п-после него.
— Ладно. Значит, увидимся.
Я четыре раза переодеваю одежду и дважды переделываю прическу, пока жду. Мне нужно найти идеальное сочетание нормального счастливого подростка и раскаявшейся, обо всём подумавшей дочери. Блеск для губ? Да. Тушь? Нет. Я последовательно перебираю разные варианты, пока не уверяюсь, что выгляжу правильно.
Теперь самая тяжёлая часть. Я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз в коридор, стараясь не врезаться в желоб для грязного белья или не наступить на скрипучую половицу. Застываю наверху лестницы, слушая родителей.
Я слышу телевизор, но звук слишком тихий, чтобы его смотрели. Спускаюсь вниз по лестнице и нахожу родителей на кухне: папа прислонился к холодильнику, а мама очищает морковь на раковине.
— Мы едим дома сегодня? — спрашиваю я.
Мама мимолетно улыбается мне.
— Я думала сделать овощной суп. Сегодня вроде как день супа.
«Вроде как день заговоров и интриг для меня», — думаю я, но оставляю эти мысли при себе.
Смотрю в окно над раковиной: ветер кружит опавшие листья напротив нашего забора.
И, конечно же, листья приводят меня к мыслям об Адаме, отчего начинает болеть голова.
— Могу почистить картошку, если хочешь, — предлагаю я.
Мама поднимает на меня удивлённый взгляд. Папа закрывает холодильник и вытаскивает упаковку пива.
— Думаю, это отличная идея.
— Конечно, ты так думаешь. — Мама выгибает бровь. — Ведь это была твоя работа, пока не пришла Хлоя.
Я уже очистила и нарезала кубиками картошку, когда слышу дверной звонок. Требуется сумасшедшая сила воли, чтобы остаться возле стола и делать вид, что я всё ещё читаю журнал, в который слепо смотрю.
Мама отрывает взгляд от плиты и хмурится.
— Кто это может быть?
Я лишь пожимаю плечами, переворачивая страницу и не поднимая взгляд. В гостиной я слышу весёлое приветствие папы. А затем слышу миссис Кэмпбелл. И Мэгги.
— Ну, это звучит…
— Вирджиния, — зовёт отец. — Почему бы тебе и Хлое не выйти на минутку?
Встаю и обмениваюсь с мамой непонимающим взглядом, чтобы она заглотила наживку, крючок и грузило. Она вытирает руки полотенцем для посуды, и я следую за ней из кухни, умоляя свои коленки оставаться сильными, чтобы не дрожать как корабль, идущий ко дну, которым я себя ощущаю.
И я не должна нервничать. Это же просто Мэгги.
Она здесь для того, чтобы осуществить самый большой заговор, о котором мы когда-либо мечтали, вот и всё.
Мама ахает, и я разыгрываю удивление.
— Миссис Кэмпбелл, — говорю я, а затем более мягко: — Мэгги.
Она смотрит на меня, её щеки и глаза покраснели. Она плакала? Что случилось? Она не плакала по телефону. Её мать раскрыла её? О боже, она раскрыла всё, и я под угрозой ареста. Снова. Я буду наказана до самой пенсии.
Мэгги сомневается несколько секунд, а затем бросается через комнату. Я чувствую её руки вокруг себя и слышу полувсхлип в своих волосах.
— Прости, — шепчет она.
Я не знаю, является ли это частью плана. Не знаю, почему она пошла этим путём, чтобы быть убедительной, но мне плевать. Когда я обнимаю её в ответ, мне не надо заставлять себя заплакать.
Я просто плачу.
***
Мы с Мэгги сидим рядом на лестнице. Она ничего не сказала насчёт слёз, а я не спросила. Не уверена, что хочу об этом знать. Её причины могут быть не настолько милыми, как те, о которых я думала.
