– А, это обнимашки. Детям не хватает ласки. Вот и хотят время от времени обниматься с учителем. Вы к нам надолго? Руководство сказало, что пока не определились с датами.
– Я не знаю. Простите. Но я готова Вам помочь сколько потребуется. Я уже обратила внимание на некоторые недостатки. Надо усилить визуализацию в некоторых местах здания, дети со слабым зрением могут пораниться.
– Да. Это новое здание. Точнее отремонтированное с новой пристройкой.
– Хотелось посмотреть и новую пристройку, – сказала Жасмин.
Неожиданно позвонил телефон директора. Ее просили подойти в администрацию учреждения.
– Жасмин, я могу оставить тебя ненадолго. Если хочешь, присмотрись, походи здесь сама.
– Да, я так и поступлю. А как пройти к новому зданию?
– Поднимайся на второй этаж, дальше по левому коридору, там увидишь проход к новому зданию.
Изи поспешила в администрацию, а Жасмин поднилсь по лестнице. Она смотрела на детей, которые ходили по коридорам с сопровождением молодых педагогов. Синдром Дауна, различные формы деменции, параличи… Ей стало грустно видеть другую сторону жизни. И гордо за людей, которые ежедневно помогают родителям несчастных детей.
Но во всем это есть и экономическая подоплека. Оказывается, даже рентабельно заниматься поддержкой этих родителей. Они могут спокойно работать весь день и платить налоги. Вся реабилитационная система Германии построена на получении доходов. Восстанавливая человека и давая ему шанс быть работоспособным, пенсионный фонд, который берет на себя львиную долю реабилитации, получает в дальнейшем от бывшего пациента пенсионные взносы. Детской реабилитацией занимаются и другие фонды.
Жасмин была ознакомлена системой социальной помощи в стране, но многое на практике она еще не видела. И теперь она сгорала от любопытства. Да так, что споткнулась и упала на пол. Очки ее вновь покатились по полу. Она на коленях начали искать их. Вдруг подбежал к ней мальчик и протянул их. Жасмин одела их. К счастью, треснули лишь стекла. Перед ней стоял смуглый мальчик лет восьми. Она его поблагодарила, а в ответ услышала арабскую речь:
– Будьте осторожны, здесь бугор.
Она знала этот язык с детства и потому чуть отошла и ногою провела по бугру выпирающему поперек перехода в другое здание.
– Тебя как зовут?
– Нух.
– Ты откуда?
Он поднял плечи и с удивлением ответил:
– Отсюда, из садика этого.
– Ты же не говоришь на немецком. Откуда ты?
– Из Ирака. А ты арабка?
– Нет, я немка. Просто знаю твой язык.
Жасмин улыбнулась и, присев перед мальчиком, погладила его по волосам. Она была чуть смуглой и брюнеткой, и больше походила на южанку, чем на обычную светловолосую европейку.
Их общение прервали Изи и одна из воспитательниц. Они подбежали к ним и возбужденно с эмоциями спросили Жасмин:
– С тобой все в порядке, Жасмин?
– Да. Только вот очки потрескались. Этот бугор по цвету не отличается от остального покрытия пола. Надо для контраста на него нанести желтую полосу. Так она привлечет внимание человека, и он не споткнется.
– Это вина строителей. Когда долбили вход в другое здание, часть бетона так и не смогли убрать, поэтому такая вот волна по полу осталась, – объяснила Изи.
– Жасмин, как у тебя это получилось? – спросила молодая воспитательница Катя.
– Что получилось? Упасть? – Жасмин улыбнулась.
– Нет, ребенка разговорить. Ты сделала просто чудо! – ответила Изи.
Мальчик стоял рядом с Жасмин и крепко держал ее руку.
– Можете пояснить, какое чудо?
– Мы считали мальчика немым. Он ни с кем не разговаривал. На каком языке он говорит? – спросила Катя.
– На арабском.
– Ты знаешь арабский? – удивленно спросила Изи.
– Да, в детстве я училась в школе, в Саудовской Аравии. Мой отец был инженером-строителем.
– Ты само чудо, Жасмин. Тебя нам Бог послал. Ты теперь больше нужна нам. У нас есть дети беженцев. Да и с этим мальчиком надо разобраться. Его из лагеря для беженцев к нам отправили. Родителей у него нет. У нас вообще никакой информации про него нет. Спроси, сколько ему лет.
Жасмин вновь нагнулась и начала говорить с мальчиком. Потом вновь выпрямилась, протерла накатившую слезу и ответила:
– Его зовут Нух. Ему почти девять лет. Он с Ирака. Бежал с семьей. Но все утонули в море. Остался он и его старший брат.
– Боже, ему, оказывается, девять лет. Привезли нам сюда, думая, что он еще в возрасте детского сада, чтобы мы подготовили его к школе. А он молчал, ни с кем в контакт не входил. Жасмин, милая. Ты сможешь некоторое время взять шефство над ребенком? Посмотри на него, он прижимается к тебе… – с восторженным лицом директриса смотрела на Жасмин.
Девушка посмотрела на мальчика с улыбкой. А тот, приподняв голову, преданными глазами на нее смотрел.
– С удовольствием. Но сегодня после обеда у меня встреча. А завтра с утра буду у Вас, – ответила Жасмин и, наклонившись, что-то сказала мальчику. А тот сначала нахмурился, потом обрадовался и обнял ее.
