– Я абсолютно уверена, что, если ударишься о землю на скорости 500 миль в час, умрешь точно так же, как на скорости 1250 миль в час.
Салли скрипнула зубами.
– Этим вы мне не помогаете.
Остаток полета они говорили о детях Салли и о племянниках и племянницах Марии, и, когда сели в Майами, Салли снова была почти человеком.
Мария жила в запущенном многоквартирном доме к югу от Майами, в районе не из лучших. Они прошли мимо нескольких очень старых машин, ржавых, побитых и все еще нуждавшихся в водителе. С тех пор как самоуправляющиеся машины стали нормой, у автомехаников появился хороший заработок: они держали на ходу старые автомобили. Такие машины водили только богачи, любившие свободу движения, и бедняки, которые не могли позволить себе новую машину.
Мария оценила, что Салли ничего не сказала о месте их назначения, но потом сообразила, что Салли, вероятно, знала все в подробностях, если собирала сведения о ней заранее. Когда они поднялись на третий этаж, Мария вставила в замок ключ-карту и достала из сумочки маленький черный ящичек. Она направила его на дверь; включился лазер, появилась клавиатура для цифрового набора. Мария набрала семизначный код и выключила лазер. Дверь распахнулась.
Салли приподняла бровь.
– Вы не шутили насчет безопасности.
Мария улыбнулась.
– Это только начало.
Она открыла дверь и впустила Салли. На темно-коричневом полу там и сям лежали пушистые белые коврики. Мебель в гостиной была черная кожаная, в стене – газовый камин, окруженный декоративной росписью. С потолка свисал прямоугольный проектор, предназначенный для демонстрации видео на белой стене. Стены украшали картины многих современных сюрреалистов, среди них поразительное «полотно» в лиловых и красных тонах.
Салли показала на него.
– Это Фогарти? – спросила она. – Нарисовано прямо на вашей стене?
– Да, – ответила Мария, направляясь в спальню, чтобы сменить деловой костюм. – Он мой друг.
– Вы его наняли, чтобы он вам это нарисовал? – спросила Салли из гостиной.
Мария положила костюм на незаправленную постель и достала из ящика джинсы и футболку.
– Не совсем. Я устроила вечеринку, и он напился и решил выразить свою любовь ко мне. И расписал стену. Сначала я рассердилась, потом подумала, что это самая дорогая стена в Майами, и смирилась.
Судя по звукам, Салли перешла к другой картине.
– Ван Гог мог у него кое-чему научиться. Вы с ним встречались?
– Недолго, – сказала Мария. – Между нами не было искры. Но, черт побери, рисовать он умел.
– Я раздумывала о том, чтобы создать патронажную программу для финансирования создания клонов художников, – сказала Салли. – Мы бы поддерживали их и клонировали, чтобы они продолжали творить. Но Джером сказал, что это будет похоже на долговое рабство.
Она скорчила гримасу.
– Звучит действительно так, словно вы хотите, чтобы они продолжали творить, но, если они перестанут, вы больше не будете их клонировать.
– Это крайность. Да и как помешать творцу творить? Но я нашла другие варианты вложения средств.
Мария наконец переоделась, вышла из спальни и увидела, что Салли стоит перед другим оригиналом Фогерти, на этот раз, как положено, на холсте. Салли показала на роспись на стене.
– Поэтому вы не переселяетесь?
– Это одна из причин, – ответила Мария. – Среди прочих то, что я начала украшать эту квартиру, когда стала зарабатывать, а потом поняла, что, если перееду, все нужно будет начинать сначала. И осталась здесь. Здесь меньше опасность, что обворуют, пока я не высовываюсь.
– И никто не догадался, что вы богатый хакер, – сказала Салли.
Мария улыбнулась.
– Это тоже. – Она протянула руку. – Ну, давайте посмотрим на эту карту мозга.
После двух часов изучения кода карты мозга Джерома Мария нашла генетическую аномалию, которая с годами приводила к рассеянному склерозу. Она поставила специальные метки в начале и конце кода и расчистила все вокруг, чтобы новая ДНК не попыталась подцепить отсутствующую цепочку.
– Почему вы не уничтожаете это? – спросила Салли.
– Слишком опасно. Я отметила код, а это значит, что он остается на месте, и, если я где-нибудь напортачу, можно будет вернуться к старому коду.
– Значит, вы не храните копии?
Мария не отрывала взгляда от экрана.
– Нет, хранить копии чужих карт мозга, чтобы использовать их в личных целях, неэтично. Мои клиенты получают обратно все данные, которые сообщают мне.
Она сделала перерыв, сварила кофе, потирая глаза, и предложила напиток Салли.
– Спасибо, что делаете это, – сказала Салли. У нее был усталый вид, зрачки чуть расширены. – Вы действительно так хороши, как о вас говорят.
– Спасибо, – ответила Мария, доставая кружки.
– Мне любопытно, – сказала Салли. – Пока вы здесь, можете изменить еще кое-что?
– Смотря что… но конечно.
– Пусть он любит меня сильнее. Пусть никогда не обманывает. Пусть не сердится на то, что я его клонировала.
Мария удивленно повернулась и побледнела, увидев боль на лице Салли.
– Он не давал согласия на клонирование?
