Ларк двенадцать. Вот уже несколько лет она живёт в пансионе для сирот. Самая большая мечта девочки – сбежать оттуда. Только это невозможно… Ведь Ларк в долгу перед хозяйкой пансиона. И однажды она решается на отчаянный шаг: стащить из Королевского музея пару золотых монет. Но Ларк и не подозревала, что вместо монет ей достанется… старинный магический меч. Теперь она – единственная героиня Галланта, наделённая волшебной силой. И лишь Ларк может спасти страну от гибели и уничтожить зло, которое пробудилось после сотен лет сна. Но получится ли у обычной девчонки-сироты стать настоящей героиней? Или меч ошибся, и Ларк никогда не победить Багрового Рыцаря?
© Смирнова Д.О., перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Посвящаю Чарли
Меня зовут Ларк, и я всегда любила высоту. Всё уменьшается в размерах и остаётся где-то внизу, и я трепещу от восторга. Даже в тот раз, когда я собиралась совершить самый опасный в своей жизни поступок.
Сидя на крыше Королевского музея, я практически убедила себя, что мир полон возможностей. Город Ламлиль раскинулся вокруг во всём своём сверкающем великолепии точно расшитая блёстками роскошная юбка леди. Эфирные лампы источали неземной свет, озаряя контуры улиц и тёмного таинственного Главного парка. Прищурившись, я даже могла различить огни огромных барж на реке – барж, которые могли бы увезти меня далеко-далеко, к большим землям, к приключениям, к свободе.
Но на самом деле свободы у меня нет. Долг мисс Старвенжер связывает меня по рукам и ногам как тяжёлая железная цепь, которую нельзя разбить. Если я не выскользну из неё в ближайшее время, то буду навеки приговорена к жизни, которую ненавижу. К жизни, от которой мама пыталась спасти меня и умерла в этой борьбе.
Вот почему я пришла сюда. Мне оставался только последний прыжок, на крышу западного крыла музея, а потом вниз: подцепить замок на окне, протиснуться внутрь – и я в золоте. В буквальном смысле. Сокровищ в Королевском музее столько, что хватит на тысячу долгов.
Наверное, мне должно быть стыдно, но, по правде говоря, мне только страшно. Стыд может подождать. Нет, стыду тут вообще нечего делать: стыд – для тех, у кого есть другие варианты.
Я вдохнула прохладный ночной воздух, пропитанный запахами дыма и пирожных с ночного рынка на площади неподалёку. Теперь пропасть впереди казалась шире, чем несколько минут назад. Но только так я могла попасть в западное крыло, пробраться внутрь и заполучить желаемое. Огромный стеклянный купол центральной обсерватории слишком скользкий, и никаких тебе лоз глицинии, по которым можно вскарабкаться.
«
Услышав чьи-то голоса, я тут же пригнулась в страхе, что меня заметит стража, патрулирующая улицы. Выглянув из-за края крыши, я увидела двух девочек, они шли на рынок. Судя по виду, девочки были вроде меня – в потрёпанной одежде, голодные, никому не нужные. Когда они прошли под фонарём, я заморгала, потому что свет двинулся за ними. Он окутывал их бледной сияющей дымкой, озаряющей их кожу, заплатанные и выцветшие комбинезоны, даже длинные косы, спускающиеся по спине.
Фабричные работницы. Тех, кто работает в эфирных мастерских, называют «мороками»[1], и не случайно: они похожи на оживших призраков. Сияющая эфирная пыль оседает на их одежде, волосах, коже. Прекрасно и жутко. Магическая субстанция способна превратить замечательные произведения искусства в могущественные артефакты, но в то же время она опасна. Слишком большая концентрация магии – и человек действительно становится призраком. Он не может ни к чему прикоснуться. Не может есть. Не может говорить. И в конце концов его тело исчезает окончательно. Но всем как будто всё равно. На фабрике постоянно набирают работников, и всегда есть желающие, которые отчаянно хотят денег.
Гнев поднялся у меня в груди, жаркий, как угли, и бесполезный. Если бы я могла, я бы приковала мистера Пиншоу, владельца фабрики, к одной из его собственных скамей для перемолки и смотрела бы, как ему понравится дышать ядом весь день. Но мне всего двенадцать. Я сирота. Все силы уходят на то, чтобы просто выживать. Желать большего – всё равно что мечтать, чтобы звезда упала мне в карман. Моя мама пыталась что-то изменить и поэтому умерла. Я не собираюсь повторять её ошибки.
Одна из девочек внизу закашлялась и споткнулась. От беззвучных спазмов её тщедушное тело сотрясалось, согнувшись пополам. Подруга попыталась подхватить её, но её рука просто соскользнула с руки больной девочки. Меня переполнило абсолютно бесполезное сочувствие. Может, это просто небольшой приступ. Пожалуйста, пусть это будет только мерцание.
Наконец девочка выпрямилась, тяжело дыша. Я выдохнула, почувствовав, как из тела уходит напряжение, когда они пошли дальше и растворились в сумраке, точно лучи лунного света в облаках.
Подобное случится и со мной, если я не найду в себе сил прыгнуть и схватить удачу за горло. Многие девочки мисс Старвенжер уже были на пути к этому, каждый день отправляясь в цеха, где смалывали в порошок необработанную эфирную руду, и приходя домой светясь и мерцая. Таковы были понятия мисс Старвенжер о «благотворительности». Взять девочек из сиротского приюта, а потом выжимать из нас всё серебро и медь, какие мы только способны принести. Даже если для этого придётся отправлять нас в прокажённые цеха. Она говорила, что мы задолжали ей за всю заботу, которой она нас окружила.
Только не я. Ни за что. Фабрика убила мою мать, но меня они не заберут. Даже под угрозой смерти и позора.
