— Ксерокопия, — угрюмо буркнул Ребриков. — Откуда она у вас?
— Ну вы же сами понимаете, Коля, что ксерокопию можно снять только с оригинала. А оригинал вашей расписки у меня.
— Почему у вас? Я давал расписку Троекурову, а не вам.
— А я ее забрала у него, Коля.
— И он вот так просто вам ее отдал? Даже и не возразил ничего?
— Не совсем так, Коля. Я взяла ее у него тогда, когда он уже ничего не мог возразить.
— Вы… — Ребриков испуганно посмотрел на Жанну. — Вы подходили к нему, когда он был уже мертвый?
— Коля. Вы же ведь умный человек! Неужели вы до сих пор ничего так и не поняли?
Ребриков посмотрел на Жанну с ужасом:
— Вы хотите сказать?..
— Совершенно верно, Коля. Именно это я и хочу сказать!
— Но… по телевизору же говорили, что это был киллер…
— Уж кому-кому, а вам-то надо было бы знать, что нельзя верить всему тому, что говорят по телевизору.
— Это неправда!
— Почему, Коля?
— Если бы… Если бы это было так, вы никогда не рассказали бы об этом!
— Какой же вы все-таки наивный, Коля, — жестко усмехнулась Жанна. — Вот как раз вам-то рассказать это было совершенно необходимо.
— Почему именно мне?
В красивых глазах Жанны неожиданно появился стальной блеск, взгляд стал таким жестким, что Немигайло в подсобке выпучил от изумления глаза и снова искоса глянул на Колапушина, лицо которого больше всего напоминало какую-то неподвижную суровую маску, и только перекатывающиеся желваки на скулах показывали, что это все-таки живой человек.
— Ты что, ничего не понял, болван?! — грубо и резко бросила Жанна. — Чтобы ты не сомневался! Не сомневался в том, что я уже сделала и что я могу сделать с тобой!
Ребриков в панике быстро оглянулся:
— Здесь… Здесь вы этого не сделаете! А я заявлю в милицию прямо сейчас!
— Правда? — насмешливо спросила Жанна. — И что же ты там, интересно, скажешь?
— Что вы убили Троекурова!
— Нет, ты все-таки дурак, Коля! Неужели ты до сих пор так и не понял, что тебе тогда придется объяснять им, почему я это сделала? Тебе же придется рассказать и о расписке, и об игре… То, что вы провернули вместе с Троекуровым, называется мошенничеством в особо крупных размерах. Ты не просто не получишь этих денег — ты сядешь, и сядешь надолго!
— Вы тоже сядете! — панически выпалил Ребриков. — И срок у вас будет побольше моего!
— Да? — Ирония в голосе Жанны все возрастала. — И за что же это, интересно, меня посадят?
— За убийство!
— За какое убийство, Коля?
— За убийство Троекурова! Вы мне сами только что рассказали!
— Я тебе это рассказала?! А ты не слишком ли долго был сегодня на солнышке, Коля? Кажется, у тебя начались слуховые галлюцинации.
Немигайло, в очередной раз взглянув на Колапушина, наконец решился задать вопрос:
— Ну что, Арсений Петрович, будем брать?
— Ребята на местах? — каким-то очень равнодушным тоном поинтересовался Колапушин.
— Конечно, Арсений Петрович! Не уйдут!
— Тогда… зачем нам торопиться? Может, еще что-то интересное услышим. Она права — кроме этого разговора, против нее пока ничего нет. Давай подождем. Вдруг еще что-нибудь интересное проскочит.
— Зачем?! Ну зачем вы это сделали?! — воскликнул Ребриков совершенно потерянным голосом. — Неужели нельзя было обойтись без этого?!
— Нельзя, Коля. Борис стал требовать намного больше, чем мы с ним договаривались. Кричал, что он всем рискует, устраивал мне истерики. Ты же имел дело только с ним и обо мне ничего не знал. Он, в конце концов, мог и вообще ничего мне не отдать. Если бы у меня было побольше времени на все это — поверь, я смогла бы обезопасить себя от таких неожиданностей. Но этого времени у меня просто не было! И что мне нужно было делать, Коля? За что я должна была давать ему больше? Разве он все это придумал?
— Это придумали вы?! Эту радугу?! — изумленно спросил Ребриков. — А я думал, это он сам.
— Ну конечно, я. Разве этот самовлюбленный павлин был способен на это сам? А для меня это было не так сложно, Коля. Я же сама придумала эту игру и знаю ее наизусть! И связаться с тобой Борису посоветовала тоже я. И чтобы он договаривался с тобой только по телефону. И получил от тебя расписку только в день съемки.
— А почему вы выбрали именно меня?
— Потому что ты безвольный пьяница! — жестко объяснила Жанна. — Нет, я не отрицаю, ты человек умный, но совершенно безвольный, Коля. Как раз такой, который и был нужен для всего этого. Как видишь, я не ошиблась.
— Да, вы не ошиблись! — горько подтвердил Ребриков. — Вы совершенно безжалостный человек…
— Ну почему же безжалостный! Ты должен был отдать половину выигрыша, как это написано в твоей расписке, — ты ее и отдашь. Только мне, а не ему. А миллион долларов останется тебе — где же тут безжалостность? И расписку твою я тебе сразу же верну, как только получу деньги, мне она больше не будет нужна, а ты с ней все равно никуда пойти не сможешь. А вот ты меня обмануть не сможешь! Это сделать я успела! Даже и не пытайся! Давай лучше поговорим о том, как ты будешь отдавать мне деньги. Это тоже не так просто, Коля, — передать незаметно такую огромную сумму.
— Вам так нужны были эти деньги? — беспомощно спросил Ребриков. — Любой ценой?
