Тишина вернулась в свои владения, лишь изредка исчезающая, испуганная громкими всхлипами. Боль ушла. Осталась пустота. Артем всегда говорил, что это хуже, чем страдание. Теперь он мог сам в этом убедиться.
В какой-то момент Артем почувствовал, что в палате кто-то есть. Причем не где-то там, а именно за его спиной.
Артем поднял голову и прислушался. Он уже хотел было развернуться, чтобы проверить себя, но остановился. На лице у Артема появилась слабая улыбка, больше похожая на гримасу боли.
– А я едва не убедил себя, что это все же был кошмарный сон, – сначала голос Артема предательски дрогнул, но к концу фразы звучал уже уверенно.
За его спиной ничего не происходило, но Артем чувствовал холод. Даже пол, прохлада которого была так ему приятна несколькими минутами ранее, теперь казался невыносимо холодным.
– Садитесь, раз пришли… Давайте!
Слабые шаги отдавались в сердце Артема учащенным ритмом.
Из-за его спины, обходя кровать, появился Незнакомец, облаченный в неизменную легкую футболку серого цвета и изрядно потрепанные джинсы. Он кивнул в знак приветствия и уселся рядом с Артемом.
– Значит, все это было правдой?
– Более или менее… – уклончиво ответил Незнакомец. – Правда и ложь – слишком абстрактные понятия в нашем обиходе.
– И? – Артем задал короткий вопрос, повернувшись к Незнакомцу.
– Ты все понимаешь и сам. Тут вопросы излишни.
– Но почему? Разве я не угадал? – словно бы нехотя спросил Артем.
– Ты угадал, с первого своего посещения и в каждое последующее. Ты всегда знал это, вот только так и не смог признать.
– Вы это о чем?
Незнакомец протянул ему монету, с которой он всегда игрался. Артем взял ее в руки и осмотрел: большая, светящаяся изнутри, отполированная до такой степени, что Артем видел в ней отражение самого себя. На одной стороне была выгравирована лишь цифра 6, по-видимому, являющаяся ее номиналом. На другой стороне – круг, разделенный на шесть равных частей. Никаких больше букв или знаков.
– Что ты видишь?
– Монету!
– А если посмотреть глубже?
– Себя в отражении.
– Да, именно! Вы, люди, странные – не видите сами себя. Вы замечаете сначала зеркало, а потом уж себя, и то только когда хотите этого.
– Что вы имеете в виду? – Артем спросил, но догадка уже вонзилась ему в голову смертоносным наконечником стрелы. – Неужели…
Артем схватился за голову. Он вдруг вспомнил свои тщетные попытки. Разом, все сразу. И то, что между фотографиями всегда видел себя. Не придавал этому значения, лишь замечая внешние изменения, происходившие в нем.
– Но как это…
– Ты убиваешь себя сам, даже сейчас. Тем, что не можешь простить себе. Люди так делают часто, уж поверь. Живут с обидой, хоронят ее, делают вид, что забывают, но лишь врут сами себе. Мало кто искренне прощает других или себя. Ведь ты был прав: все, кого ты выбрал, так и не простили тебя. Ни Джереми, ни Лена, ни другие. Все, кроме твоей жены. Она действительно простила… Но мощь их обид ничтожна по сравнению с твоей. Они не могут тебя убить ею, а ты сам – легко.
Незнакомец осторожно забрал из рук Артема монетку.
– С тобой было весело. Интереснее, чем обычно.
Незнакомец встал с кровати. Он убрал монетку в карман и протянул Артему фотографию Веры, взявшуюся из ниоткуда.
Артем бережно взял ее, положил на раскрытую ладонь и погладил по изображению.
– Прости… прости меня… – тихо шептал Артем.
– Не угадал! – в диссонанс ему громко произнес Незнакомец.
Фотография вспыхнула ярким, но не обжигающим огнем и мгновенно превратилась в пепел, который весь поместился в ладони Артема.
– Прощай, Артем!
Незнакомец зашел за спину и исчез.
Наступила тишина. Артем смотрел на пепел в руке – как на символ своей разрушенной жизни. Он сжал ладонь в кулак.
В это же мгновение больничная палата потеряла свой первоначальный вид. Стены покрылись глянцем, идеально выпрямились, на миг превратившись в полупрозрачные, и вспыхнули внутренним светом.
В них проявились фотографии. Палата, без окон, с одной лишь дверью, превратилась в очень похожую комнату из его снов. Вокруг, со всех стен и даже с пола и потолка, на Артема смотрели знакомые, друзья, близкие и не очень люди, оставившие в его жизни яркий след и быстро забытые. Все они, как один, улыбались, искренне и счастливо.
Артем увидел и жену Веру, и свою дочь Сашу. Они обнимали друг друга и улыбались ему. Он ответил тем же – растерянной, но искренней, полной нежности улыбкой.
В ту же секунду из всех фотографий хлынули потоки странного белого света, похожего на густые сливки. Белые, непрозрачные потоки не причиняли никаких неудобств. Артем не ощущал их мокрого прикосновения.
За несколько секунд свет заполнил собой все вокруг до уровня его подбородка, а еще через мгновение окунул в себя Артема полностью. Секундный страх и паника тут же растворились, сменившись ощущением спокойствия.
Артем почувствовал, что впервые в жизни он расслабился. По-настоящему, полностью. И это чувство, смешанное с молочной белизной пустоты, окутывало его, словно мягкое банное полотенце…
