Артем слушал вопрос Анны и понимал, что она права. Хоть он и не мог сейчас точно все объяснить, но суть была именно в этом. Все, чем он жил: дом, счастливая семья, – было лишь несуществующей реальностью. В настоящей жизни он не имеет теперь ничего.
– Да, я думаю, доктор прав.
На большее Артема не хватило. Объяснять что бы то ни было он сейчас не хотел.
Артем встал, немного покачнувшись, и прошелся по палате, наслаждаясь ощущениями холодного пола и самого движения.
– Вы приходили в себя, один раз. Помните?
– Нет, – Артем отрицательно покачал головой. – Но мне кажется, я вас видел. Именно тогда?
– Да, меня и… – Анна решила не вываливать Артему всю грязь об Анониме. Не сейчас. – В бреду вы чаще всего называли слово «комната». Что это значит?
Артем остановился перед Анной, протянул руку и погладил ее по волосам, едва касаясь их. Анна не без удивления наблюдала за этим, но не мешала ему.
– Волосы… мягкие. И руки… – Артем взял ладонь Анны в свою. – Я помню это прикосновение. Вы держали меня за руку, пока я?..
– Да… – немного смутившись, кивнула Анна и попыталась вернуться к вопросу о комнате. – Так все-таки…
– Комната? Да… – казалось, что Артем подбирает слова. – Это был сон во сне, что ли. Кошмары, которые мучили меня в каждом сне. Незнакомец, выбор и… Это уже не важно!
Артем вновь сел на кровать, опустив голову вниз, разглядывая пол под ногами. Он устал. Очень хотелось спать, но закрывать глаза и проваливаться в темноту… Сама мысль об этом вызывала мелкую дрожь.
– Ладно, извините, вам отдохнуть надо, а я тут со своими расспросами. Я завтра приду. Отдыхайте!
Артем почувствовал, не глядя, что Анна развернулась и пошла к выходу.
– Я не должен был уезжать! – слова Артема остановили Анну у дверей. – Не должен был! И я не успел. Понимаете? Вера и Сашенька… Они погибли из-за меня!
Анна почувствовала в словах Артема боль.
– Вы не виноваты. Я все видела. Вы пытались спасти их. Никто не виноват. Поверьте!
Анна бросила последний взгляд на Артема, сидящего на кровати, ссутулившегося, безвольно опустившего руки вдоль тела. Глаз Артема Анна не видела, но не сомневалась, что в них накопилось много невыплаканных слез.
Анна медленно закрыла дверь.
Сердце наполнилось тревогой за Артема. Она не хотела оставлять его одного. Уже было решившись вновь зайти в палату, она увидела санитара, возвращавшегося к своему посту.
– Спасибо за сигаретку! – Санитар протянул Анне изрядно опустевшую пачку.
– Понравилось? – безучастно, на автомате спросила Анна.
– Если честно, не очень… крепковато для меня. Да, кстати, там на улице ваш помощник. Говорит, вас на срочном вызове ждут. Ругается там, ворчит.
– Спасибо! – устало вздохнула Анна.
Она развернулась от санитара и не прощаясь быстро пошла по коридорам больницы.
Спустя пять минут Анна уже ехала с ворчащим Лестрейдом на очередное место преступления…
…Машина остановилась на светофоре. На углу находился книжный магазин. На одной из витрин, подсвеченной лампами, Анна заметила большой плакат – анонс встречи с читателями Артема Лаврова и беседа о его новой книге «Комната».
Она резко отвернулась от окна и принялась судорожно шарить в своей сумке.
– Где?
– Что где? – Лестрейд не сразу понял Анну.
– Рукопись Лаврова, «Комната». Где она?
– В бардачке, наверно, я туда ее закинул.
Анна извлекла из бардачка потрепанную рукопись и открыла ее в конце. Лихорадочно, словно боясь не успеть, она листала и пробегалась беглым взглядом по ее тексту. В одном месте она остановилась и прочитала абзац заново.
– Разворачивайте, едем в больницу! – резко приказала Анна.
– Ты что? Спятила? – Лестрейд выглядел крайне недовольным.
– Я сказала, в больницу! Быстро!
В голосе Анны было столько тревоги, что Лестрейд не стал перечить и ловко развернул машину…
…Артем сидел на кровати в расслабленной, но не очень удобной позе.
Анна в своих мыслях была права: у Артема накопилось много невыплаканных слез. Он так и не заплакал. Вместо слез и рыданий тогда, в доме любовника своей жены, который в забытьи принимал как свой, он отключил мозг. Это защитило от боли, и слезы не понадобились.
А сейчас очень хотелось плакать. От безысходности, делающей любой вздох трудным и бессмысленным; от пустоты, разрастающейся в груди с очередной прожитой секундой; от боли, растворяющейся в каждой его клетке.
И Артем заплакал. Он не сменил позу, продолжая все так же сидеть на кровати, опустив плечи и голову вниз, сгорбившись как древний старик. Слезы лились большими каплями: из глаз сразу на пол, словно дождь, набирающий силу.
Какое-то время Артем плакал молча. Слышны были лишь редкие всхлипы, когда удавалось сделать вдох. Но уже вскоре Артем плакал, не сдерживая себя. Он выл и ревел, вцепившись дрожащими руками в волосы, раскачиваясь вперед и назад.
На шум в палату заглянул санитар, но тут же деликатно скрылся, не желая взваливать на себя лишнюю работу.
Артем плакал несколько минут. Вскоре он ощутил, что слезы кончились. Желание плакать лишь усилилось, а вот из глаз уже ничего не вытекало. Артем замолк. Он вновь вернулся в свое странное и неудобное положение, опустив руки на кровать.
