— Не волнуйся, — нахмурился Сарториус. — Ничего этого не будет. Здесьсейчас самое безопасное место. Для взрослых, разумеется. Вон там, в том углу, есть лаз, через который можно уйти обратно в метро. А Эухения вовсе не ведьма какая-нибудь. Хотя и занимается всяким шарлатанством. Если б у нее было в мыслях что-то фиговое, я бы это уже знал.
— Между прочим, она умеет блокироваться от просмотра мыслей, — заметила Элен. — Правда, плохо. На два уровня, не глубже.
— Это по нынешним временам не называется «блокировкой», — хмыкнул Сарториус. — Так, постановка помех. Но я и таких не ощущал. Открытая голова
— все насквозь видно. Просто пожалела ребенка, которого не стоит таскать по подвалам и катакомбам.
— Но ведь ты в комнаты нас не повел, а? — прищурился Ахмед. — Значит, опасаешься?
— Береженого Бог бережет. Пока здесь не появится Чудо-юдо, посидим здесь. А потом, может, и в комнаты перейдем. По обстановке.
— А ты уверен, что Баринов нас сам не попишет? — спросил Клык. — Ему ведь «Богородица» нужна, а не ты.
— Сейчас ему и я нужен. Потом — не знаю, а пока — нужен. По крайней мере против «джикеев». И Эухения тоже нужна.
— А когда Чудо-юдо их с Лусией отпустил? — спросил я.
— Опять же не знаю. Они при этом вопросе стыдливо краснеют и умолкают. И в мозгах ничего не могу прочесть, вот какая штука. Так же, как и о том, куда подевался твой любимый «черный ящик»…
— Темный лес! — вырвалось у меня. — А как он ко мне попал, вас не удивило? Я просто подумал — а он и появился! Сам!
— Ты знаешь, если он может перемещаться в пространстве, то ничего удивительного тут нет. Просто ему захотелось сделать тебе приятное — вот и все! — съехидничал компаньеро Умберто. — Но могло быть и проще. Твоя микросхема подала сигнал Чуду-юду, и тот сунул палец в кольцо, приказав ящику лететь к тебе. Вот и все загадки. А потом твой батя подумал, что оставлять тебя с «ящиком» в руках такого подозрительного типа, как Сергей Николаевич Сорокин, слишком опасно. И сразу по прибытии в «Горное Шале», пока ты еще не снял палец с кольца, передал по каналу РНС приказ: «Ящик, ко мне, остальные — на месте!»
Нет, Сарториус, оказывается, иногда и чувство юмора проявляет! Впрочем, оно и естественно. Ежели борешься аж за Мировую Революцию, то без этого дела очень трудно.
Но в принципе эта версия была достаточно убедительная. Поэтому я опять не стал говорить то, что мне хотелось сказать. То есть высказывать предположения о том, что не Чудо-юдо управляет «черным ящиком», а совсем наоборот…
Впрочем, я в любом случае не смог бы завести разговор на эту тему, поскольку через неплотно прикрытую дверь коридора донесся солидный голос Агафона:
— Стой, кто идет?
— Вызови командира, Агафон, — отозвался голос, который мог принадлежать только Зинаиде.
— Я вас не знаю, девушка. У нас уже есть одна такая, — заявил Агафон. — Может, вы эта самая… имитация?
— Ну, тогда позови ту, которая на меня похожа.
— Налим, сбегай, доложи!
Докладывать, в общем, было не о чем. И так все ясно — должно быть, Чудо-юдо уже прилетел и послал на предварительные переговоры Зинулю. Я сделал попытку встать, но Сорокин, резко помрачнев и посуровев, остановил меня:
— Сидеть! Тебя спрашивали? Нет. Спрашивали командира, а командир здесь я.
Недоверие — полезное качество в таких делах, но я немного обиделся. Неприятно, когда тебя так резко ставят на место. Тут в нашем помещении появился Налим:
— Там две бабы у лестницы стоят. Одна — вылитая она. — Боец мотнул головой в сторону Элен. — Гнать?
— Посмотрим… — Сарториус вытащил откуда-то прибор, который мне был знаком еще по Сибири. Он, насколько я помнил, именовался ДЛ — «дешифратор Лопухина» и служил для распознавания видеоимитаций, создаваемых с помощью ГВЭПов. Тогда, помнится, в другом потоке времени, ДЛ сработал плохо. Он распознал имитацию там, где ее не было, — принял за нее вполне живых и материальных «соловьевцев». Впрочем, уже тогда выяснилось, что виноват был не ДЛ, a «Black Box», который навел на прибор ложную информацию. Но об этом случае здесь, в этом потоке времени, знал только я. Здешний Сарториус если и был на Порченой, то еще не сталкивался там с такими фокусами.
— Сергей Николаевич, — сказал я, — не очень доверяйте этой штуке. «Черный ящик», если он далеко не улетел, может ее заморочить.
Сорокин не ответил, он озабоченно вертел в руках ДЛ, должно быть, пытаясь его включить.
— Ч-черт… — прошипел он.
— Батарейки сели? — спросил я совершенно невинным тоном.
Сорокин, оказывается, тоже умел матом ругаться. Раньше я таких выражений от него не слышал…
— Сгорел, зараза! — Это была самая конкретная и самая приличная фраза, которую он произнес. — Так же, как ГВЭПы, — неизвестно отчего…
