- Зачем же на Пильмас? - удивился Девятин. - Карбас из Куганаволока. Дорога ему прямая назад. Погода ясная, ни одна лодка навстречу не шла, мы же видели.
- А затем на Пильмас, - сказал Семкин, - чтобы нас запутать. Тоже не дети. Понимают, как дело делается.
- Путает, путает, мироед, - подтвердил дядька.
- Откуда он знает, - спросил Девятин, - что мы за ними идем?
- Знать не знает, - мрачно сказал Андрей, - а опасается.
Мы замолчали. Громко звонило знаменитое ботало. Действительно, звук был необыкновенно низкий. Знаменитая белая корова показалась из-за деревьев и, равнодушно глядя на нас, прошла мимо. Посторонившись, мы пропустили ее.
Четыре косички, завязанные тряпочками, прыгали на плечах у двух девочек, каждая из которых держала по прутику.
- Куда, куда? - кричали обе и хлестали прутиками корову.
Корова, кажется, только сейчас заметила, что за ней идут два маленьких человечка. Она повернула голову, посмотрела на девочек и свернула с тропинки в лес. Девочки побежали за ней, не обращая на нас никакого внимания. По сравнению с коровой мы были неинтересными существами. Четыре косички попрыгали по плечам и скрылись за деревьями. Мы выждали, пока звук ботала затих, и продолжали разговор.
- С Пильмаса только на Выг-озеро путь, - задумчиво сказал Сила. - Тоже не понимаю, что им делать на Выг-озере…
- Откуда мы знаем, где у Катайкова свои люди! - резко сказал Мисаилов. - Может, у него там деревня куплена. Ты разве знаешь до конца его силу?
- Хитрит, хитрит, мироед, - согласился дядька.
- Меня вот что интересует, - сказал Девятин. - Хорошо, Катайков нас обманул. Как теперь вернуться? Афонькина мы отпустили, лодок я на Илексе что-то не видал.
- В Калакунде есть лодки, - сказал Тикачев.
- Есть, - согласился Девятин. - Так это ж выше порогов. Через пороги как проведешь?
- Проводят, - хмуро проговорил Харбов. - Не в этом дело. Куда идти, вот что. Может, вовсе не на Пильмас они пошли. Следов на воде не остается. Пока мы туда-сюда мыкаться будем, они за тысячу верст уйдут. Ищи их!
- Теперь я вам скажу, ребята, - начал я, стараясь принять как можно более скромный вид. - Пока они нас еще не обманули, а только стараются обмануть. Я этого Савкина знаю. Он обязанный Катайкову человек. Помните, я рассказывал, какая на пароходе история вышла? Один пропился, а ему Катайков деньги вернул. Савкин его фамилия. Понятно?
- Ох, куда гнет, кровопийца! - охнул дядька, ничего не поняв.
Ребята молчали.
- Да, - сказал наконец Мисаилов, - возможное дело. Что-то она очень заминала насчет того, зачем хозяин в лес ушел.
- Смотри, как хитро плетет! - волновался дядька.
- Вот что, - сказал Харбов. - Колька маленький лучше нас все узнает. А ну, Николай Третий, ясно, что делать?
- Ясно, - сказал Колька, у которого глаза горели от возбуждения, и, не добавив ни слова, умчался в лес, туда, где прыгали перевязанные тряпочками косички.
Мисаилов свернул папиросу и угостил табаком дядьку. Они докурили до конца и затоптали окурки, когда появился из лесу маленький Колька.
- Ну? - спросил Мисаилов.
- Верно он говорит, - кивнул он на меня головой, - были вчера. Двое пошли провожать. У Фролова лошадь наняли до Лузы. Фролов пошел с лошадью. А Савкин порядился до самой Калгачихи. Катайков деньги предлагал, а он отказался.
- Как закрутил, мироед! - охнул дядька. - Подумать!
Мисаилов повернулся и зашагал дальше на север. Мы пошли за ним.
Ольга спала до самого Куганаволока. Булатов обнял ее одной рукой, голову она положила ему на плечо и не просыпалась, как ни встряхивало коляску на колдобинах и ухабах.
Толком она и в Куганаволоке не проснулась. Булатов ее привел в дом, где был накрыт стол, люди выпивали и разговаривали. Что-то и она съела, что-то и она выпила, дошла в полусне до берега, и Булатов перенес ее на карбас. И поднялся парус, и они поплыли по озеру, и все она видела, как во сне, и, только отошли от берега, - сразу заснула.
Это была не усталость, а нервная реакция. В слишком большом напряжении жила она последние дни. Нервы не выдержали. Сон был глубокий, без сновидений. Она и просыпаясь была как во сне. Настоящее пробуждение ей еще предстояло. Оно будет страшным, это пробуждение. Но сейчас до него далеко. Она засыпает и просыпается, и все в тумане, хотя ярко светит солнце и под солнцем сверкает озеро.
Будто она перелистывает книгу с картинками. Это книга сказок, и на картинках изображено все сказочное: сказочный лес, сказочное озеро.
Сказочный кораблик бежит по воде. Царь Салтан зовет их в гости. На озере вырастут нарядные сказочные дворцы, сложенные из бревен, с пестрыми пряничными украшениями.
Из озера подымается, правда, не дворец, но церковь, такая старенькая, что, конечно, в нее мог ходить царь Салтан или царь Гвидон. Кораблик с парусом пристает к острову. Гости выходят на берег. Продолжается сказка.
Остров пустынен, церковь прогнила и заросла мхом. Встречает их страшный человек, обросший волосами до самых глаз. Гнилые корешки торчат из его десен. Он кривляется и гримасничает. Это что-то не похоже на сказку.
