– Леш, твои родители приняли факт зачатия тебя как должное. Твоя мать не сделала бы аборт. Она не брала во внимание такой вариант. А знаешь почему? Это выходит за рамки мироустройства твоих родителей, которые, прямо скажем, узкие. Они не стремились дать тебе лучшее и больше, чем у них самих есть, потому что сами росли в таких условиях. Но они верили, что, когда ты вырастешь, ты займешь роль тягловой лошади этой семьи. Они верили, что ты будешь пренебрегать собой ради них. Им так удобно. А ты отказалась. Заявила о своей личности – они обиделись, ух, как обиделись. Знаешь, о чем это говорит?
– Не знаю, Шестнадцать тон.
– Они не любят тебя. Никогда не думала об этом?
– Это уже слишком даже для тебя, Шестнадцать тон! Хватить пороть чепуху. Уходи.
– По-твоему, любящий отец должен уделять больше времени бутылке, чем своему ребенку? Или любящая мать должна раздавать оплеухи за малейшие ошибки? Любящие родители должны делать из тебя подневольную служанку, обвиняя в эгоизме? Алексия, ты же видишь, что происходит!
– Уходи! Уходи! Уходи от меня! – кричала я, зажмурив глаза и заткнув уши. Я стояла посреди комнаты, и по лицу струились слезы от чувства обиды и брошенности. Казалось, будто меня чем-то обделили. Я почувствовала себя на краю обрыва, который не вижу, но чувствую всем нутром. И если я упаду, это будет конец. Никто мне не поможет.
Темнота пугает меня своей неизвестностью. Даже когда взгляд мимолетно падает в темную часть спальни, воображение достает из своих глубин всевозможную нечисть, которую я видела в фильмах ужасов. И вот, я уже не в силах отвести взгляд от мрака. Кажется, он таит опасность и выжидает, когда я потеряю бдительность. Тогда-то он и выпустит чудовищ из своих глубин. Я включаю прикроватный ночник, чтобы быть в безопасности, под охраной света. Только после этого я могу успокоиться и уснуть.
Ночь не была спокойной и безмятежной. Засыпая, я услышала голоса мужчин и женщин. Они звали друг друга по именам, выкрикивали их, будучи в неосязаемом пространстве. «Рита! Аркадий! Коля!» Они казались реальными, будто проносились над моей головой. Кто-то двигал по комнате коробки. Из соседней комнаты слышались шаги. Шестнадцать тон? Нет, он не станет меня пугать. Приспешники моего расстроенного сознания? Да. Они не пугали меня, я знала, что эти галлюцинации не причинят мне никакого вреда. Несмотря на это, мне хотелось проснуться. Но конечности не слушались, как будто и вовсе существовали отдельно от меня. Единственное, что я могу, учащенно дышать. Но и это не помогло. Надо мной как будто сгущались тучи. В темной части комнаты стояла толпа безликих существ. Их головы были повернуты на меня.
Я слышу свое сердцебиение и преодолеваю сон всеми усилиями. Это как всплыть с глубины на поверхность воды, борясь с давлением и стремясь к спасительному солнечному свету наземного мира.
Проснувшись, я схватила телефон и посветила им себе в лицо. Это нужно, чтобы убедиться, что все закончилось.
Напротив меня сидел Шестнадцать тон. Мы долго и безмолвно смотрели друг на друга.
– Алексия…
– Нет! Прошу тебя, ничего не говори! Я не хочу вспоминать этот день!
Я зажмурила глаза и закрыла уши ладонями. Напряженно я пыталась почувствовать пустоту вокруг себя. Внутри что-то тянуло меня за душу. Мне хотелось стереть этот день из своей памяти.
Поликлиника… Атмосфера здесь царит безрадостная. Толпы людей на коридор шириной три метра, и каждый ждет своей очереди. Спустя часы ожидания в сезон гриппа возмущение выходит наружу и каждый считает своим долгой обрушить гнев на рядового врача. Мало кто задумывается, что виновник этого хаоса отнюдь не врач. Безжалостная, неповоротливая, древняя, как сам мир, бюрократическая махина смеется всем в лицо.
На полу старый, местами порванный линолеум с узором темного ромба. Бежевая краска на стенах в трещинах. Где-то образовались маленькие дырочки. Везде желтое тусклое освещение. И только Рита, отрада глаз моих, радует меня в этом месте. Ах, Рита…
Люди заходили в кабинет нескончаемой вереницей. Раньше я считала своим долгом поддержать человека в его негодовании беспорядком, очередями. Сейчас же я сразу перехожу к сухому, но конкретному вопросу «Что вас беспокоит?», вместо бесконечных причитаний.
Но был сегодня случай, который поразил меня. Пришла девушка. Тихая, спокойная, грустная. Кажется, ей было девятнцадцать лет.
– Мне нужно направление на аборт.
– Боюсь, вы не по адресу обратились. Вам нужна женская консультация…
