– Преступность растет. Невиданными темпами. Милиция… переименована в полицию.
– Вы совсем там, что ли, с дуба рухнули?
– Полностью с тобой согласен.
– Ну вы даете!
Я вздохнул.
– Если бы только это…
– Подожди!
Он вскочил со скамейки, огляделся вокруг.
– Чего ты? – встревожился я. – Санитаров выглядываешь?
– Пойдем.
– Куда?
– Тут кондитерская на Большой Морской есть хорошая. Попьем кофе с эклерами. Поговорим. Угощаю, студент.
– С чего такая щедрость?
– Ты мне жизнь спас, это во-первых. И рассказать должен очень много, это во-вторых.
– А ты прям точно ни на йоту не сомневаешься в моих словах?
Аниськин усмехнулся.
– Витек! Я же мент, как ты и сам говорил. Я вранье холкой чувствую. Всей своей шкурой. Все, что ты мне сейчас наворотил, – по подаче очень похоже на правду. Хоть мне самому и дико в этом признаваться. Так не врут! Поэтому мы сейчас сядем в кофейне, угостимся пирожными и ты выложишь мне все, что знаешь про эти грядущие тридцать лет. От и до.
– А зачем тебе?
– Чтоб понять: или ты искусное брехло, которых свет не видывал, или… ты действительно из будущего. Что… тоже не фигово по нашим меркам. Пошли, друг.
– Ну… пошли, коль не шутишь.
Может, мне лучше было сказать ему: «Мои соболезнования»?
Теперь уж даже и не знаю…
– …как это: «деньги из воздуха»? Снова бредишь, студент?
– Не брежу, – невозмутимо ответил я, даже не уточняя, какой именно случай моего очередного бреда имел в виду Аниськин сейчас. – Простейшая схема добровольного изымания денежных средств у населения. Коих в мое время придумано великое множество. Помнишь, как у Остапа Бендера?
– Даже у материи есть закон: из «ничего» ничего возникнуть не может! – не успокаивался Аниськин. – А «воздух» в твоем изложении как раз это самое «ничто» и есть!
– Ты сам-то понял, чего сейчас сказал?
– Я-то понял. Это ты чего-то не понимаешь! Чепуху какую-то городишь…
– Хочешь, расскажу?
– Про что?
– Про то, как «делать деньги из воздуха»!
– Ну… валяй. Попробуй. Удиви меня неимоверно.
– Слушай же, – поерзал я, удобнее усаживаясь в неудобном кресле кондитерской. – Сколько денег ты получал, будучи участковым? Если это, конечно, не главная государственная тайна Страны Советов.
– Никакой тайны: оклад, плюс выслуга, плюс надбавки… чуток до двух сотен не хватало.
– Пусть будет двести, – расщедрился я. – А теперь представь следующее: заглянул к тебе сосед, очкарик из НИИ с зарплатой в семь червонцев, и хвалится, мол, подработку нашел, десять целковых в день. Червонец! Причем без отрыва от его любимой работы в какой-нибудь лаборатории, где он вонючие пробирки моет день-деньской из-под разной там плесени. Сколько у него в месяц получается от этой подработки?
– Ну… десять на тридцать… триста, триста десять. Если не февраль…
– Да хоть бы и февраль! Все равно больше, чем твои двести. Неслабо?
– Ну так. Неслабо. И что за подработка?
– Правильный вопрос. Его ты тихо и задаешь счастливому соседу, крича про себя во весь голос: «Как? Почему? А как же я? Я ж не хуже? Тоже хочу!» А сосед и говорит: «Готов с тобой поделиться, мой добрый сосед, своим интимным секретом». И рассказывает следующее. Мол, помнишь, соседушка, бабка моя померла в деревне Гадюкино да дом внучку оставила после себя древний. Ты, мол, помню, и че? Оказывается, что твой сосед за тыщу продать его умудрился, сам того не ожидая. Еще мотоцикл хотел купить, да всем вокруг об этом рассказывал. «Иж-Юпитер Спорт», подержанный. Так выясняется, хорошо, что не купил! В дело вложил.
– В какое дело? В долг дал? Под проценты? – предположил Аниськин. – Так это… тысяча… и десять рублей в день. Получается, процент в сутки? Триста шестьдесят пять процентов годовых? Ерунда. Так не бывает.
– А вот и бывает! – усмехнулся я. – И ты почти угадал. Только он не в долг свои деньги отдал, а вклад совершил. К примеру, в контору под названием «Честная пирамида», которая недавно открылась где-нибудь на Большой Морской, тут рядом с кондитерской, в людном и оживленном месте и, забрав у соседа его кровную гадюкинскую тысячу, выплачивает ему ежедневно червонец!
– Которых хватит всего на сто дней! Не поверю.
– Ты и соседу своему говоришь так же, мол, брешешь! А он: «Не веришь? Так положи в «Честную пирамиду» не тысячу, а… скажем, червонец. Каждый день будешь получать по десять копеек. На бесплатную мороженку. А стоху положишь – по рублю за сутки, как с куста. Можно уже и в ресторанчике харчеваться. Ежедневно. И на халяву!»
– И что дальше?
– Ты дядька недоверчивый, практичный, на пробу кладешь свои кровные десять целковых на этот странный депозит. А на следующий день получаешь на руки обещанный гривенник. Один процент с червонца. И на следующий день столько же. И на следующий, и еще, и еще. Через десять дней – у тебя уже целый рубль набежал! Все по чесноку: стабильность – наше всё. Одна лишь проблема: у тебя рубль, а у соседа – целая стоха! А у другого соседа, бухарика, к которому первый сосед, тот, что в очках, заходил после тебя, – уже полстохи: пять червонцев, да за красивые глазки! Что ты чувствуешь? Только честно?
– Досаду, наверное…
