А ведь даст, коли пообещал.
Два друга неразлейвода: оба с Северной стороны, учились до технаря в одной школе, живут в ста метрах друг от друга. В техникум и обратно через всю бухту на катере – всегда вдвоем. Первый раз вижу, что они ссорятся.
– Все-все! – поднял руки Ромик. – Сдаюсь. Сонечка – это святое. Не трогаем даже языками.
Какая муха его укусила?
Вовка вскочил разъяренный и без лишних слов сунул Ромке в глаз. Обещал же!
Именно «сунул», потому что бить наш Вовка не умеет. Ромик поморгал пару секунд, не веря собственным ощущениям и слегка опешив от полученной плюхи, а потом ожидаемо бросился давать сдачи – хорошо, что Андрюха ловко перехватил его на самом старте: Ромка и повыше, и поздоровее своего братана с Северной. Не поздоровилось бы Вовчику.
– Да я! Да ты! Чего бить-то сразу? – изливался обидой Ромик, сдерживаемый уже двумя миротворцами: я подключился. – Это ж имеется в виду не лизать языками… ее, а говорить… о ней! А он ничего не понял. И в глаз?
Наш Ромик – мозги-и! Большие и… детские.
Впрочем, девочкам нравится. Млеют просто от его перлов. На курсе, кажется втором, – Вовка даже блокнотик заводил специальный: для записей особо ярких выступлений друга. Забавно выходило, пока через полгода до Ромки не дошло, что это некоторым образом… обидно, слушай! И он потребовал от Вовки изничтожить весь компромат. Блокнот торжественно сожгли в курилке, и конфликт был исчерпан.
А сегодня – вот так, на ровном месте… и локальное обострение!
Куда катится мир?
– А ты… изъясняйся лучше! – огрызнулся Вовка, уже, наверное, раз десять устыдившись своей вспышки гнева. – Трафаретчик хренов!
Трафаретчик?
У меня непроизвольно отвисла челюсть.
– А при чем тут… «трафаретчик»?
– А ты у него спроси!
– Рома, что значит «трафаретчик»?
– Все! Отпустите меня. Я уже успокоился.
Мы с Андрюхой убрали руки.
– Ну?
– Чего «ну»?
Я выдохнул.
– Кто такой «трафаретчик», Рома?
Роман покосился на друга.
– Тот, кто «трафаретит» таблетки на производстве, – выдохнул.
Я заморгал.
– Чего-чего?
– Объясняю: мы с Вовкой позавчера заболели. Простудились на катере. Я купил аспирин, и мы его пили. Зашла тема о людях, что пакуют таблетки в такие дырявые пластинки, заклеенные калькой. Или фольгой. Я слышал, что их называют «трафаретчиками»…
Вовик хлопнул себя по лбу и закатил глаза:
– Не-эт! Не надо снова…
– Может, фасовщиками?
Ромка задумался.
– Там все сложнее, – заявил наконец он компетентно. – Трафаретчики – это фарцовщики самой высокой квалификации.
– Фасовщики, Рома! Фасовщики. А не фарЦовщики!
– А какая разница?
– Это ты так прикалываешься? – догадался я. – За глаз свой мстишь?
– Не вижу никакой связи.
Мы переглянулись.
А я стал экстренно вспоминать – в каком году взорвется Чернобыль? Не пропустил ли я чего в этом варианте реальности? Да нет, года полтора у нас еще есть в запасе. Тогда что сегодня с Ромиком, ежели нет радиации? Ночное нашествие малярийных комаров? Цилиндрические пирожки Микояна с рыбным фаршем? Обезвоживание недооформившегося организма через чрезмерный секс?
– Рома! Трафаретчик – это тот, кто изготавливает трафареты, – попытался я аргументированно поговорить с товарищем как взрослый человек с… почти взрослым. – Это такие листочки в дырочку. Через эти приспособы трафаретчик краской набивает рисунки на стенах, на тканях, на… корпусных наборах судна. Мы ведь это проходили? Правда? И эти самые рисунки тоже называются трафаретами! Представляешь? Чудо какое!
– Что ты со мной как с идиотом разговариваешь? – возмутился Ромка. – Я знаю, что такое трафареты.
– Ну!
– Только я говорю про других трафаретчиков! Не на нашем заводе…
– Да про каких, блин, других?
– Вот же непонятливый! Да про тех, кто лекарствами занимается, – зачем-то понизил голос Ромка. – Фасует их, это ты правильно сказал. Распространяет. В основном нелегально. Из-под полы. На дискачах, например. В кабаках. На свадьбах. Если видишь на дискотеке хмыря с особым рисунком на груди, это как раз трафаретчик и есть. У него можно колеса купить, дурь всякую, просто таблетки… от кашля. Капли еще…
Вот это поворот!
– Рома, – обратился я к нему очень бережно, дабы не вспугнуть лишней своей эмоцией столь высокий разум, – а какой рисунок на груди у того хмыря? Ты знаешь?
– Буквы завитушками. «Ка» и «Тэ», – как ни в чем не бывало заявил Роман. – Вензелем. Это означает «Кооператив трафаретчиков». Я же говорю!
Он-то говорит…
А я стоял будто пыльным мешком пришибленный.
Устами младенца, как говорится, глаголет истина.
Так просто? Не напрягаясь? Аниськин тут, извиняюсь, попу рвет на британский флаг в поисках именно этой информации, а мне так нате – на блюдечке с голубой каемочкой. Хотя я, собственно, и не просил даже. Не нужно мне это!
– А почему я об этом в первый раз слышу? – задал я растерянно не совсем последовательный вопрос. – И Вовка? И… Андрюха, ты знал?
– Нет.
– И Андрюха не знал. А мы ведь, на секундочку, и работаем на этих самых дискачах! И на свадьбах тоже играем. Играли. И ни ухом ни рылом…
– И что?
– И то! Ты откуда это все знаешь? Сам видел этих… хмырей на дискотеках? С буквами?
Ромка почесал в затылке.
Типа, соврать или нет?
