Парторг направился в свою резиденцию, Антон поплелся следом. Не так вальяжно как раньше, ведь парторги приглашают к себе не для лобызаний.
Доцент кафедры марксистко-ленинской философии, Яков Моисеевич Косач имел право на свой персональный стол. Однако повел Антона не на кафедру, а в другое место, в кабинет партийного комитета. Здесь было тихо, пыльно и пустынно. В отличие от Антона, я огляделся безо всякого интереса.
Тесноватое помещение выглядело стандартно и безыскусно. Впрочем, как и многие другие кабинеты, виденные в прошлой жизни не один раз. Парторг уселся за двухтумбовый письменный стол, заваленный документами и папками, Антону достался скрипучий стул у приставного столика. Вдоль стены высились книжные шкафы, набитые партийной литературой. На видном месте красовалось решения последнего съезда партии. Рядом с ними — полное собрание сочинений В.И. Ленина.
Массивный сейф за спиной парторга скрывал особо секретные документы, вроде инструкций Центра и досье на партийных сотрудников и студентов. Там же хранился наградной маузер, компромат и, конечно же, подметные письма. На отдельном столике красовались два телефонных аппарата. Один городской, а второй без номеронабирателя, для прямой связи с ректором. Всё как всегда, архитектор подобных построений один и бессмертен.
Яков Моисеевич принялся листать ежедневник, делая какие-то пометки. Ага, понятно. Сейчас начнется промывание мозгов. С краю приставного столика, прямо перед нами, высилась стопка методичек по основам научного атеизма. От нечего делать Антон придвинул одну, принялся листать. Автором труда значился Косач Яков Моисеевич, доцент и кандидат философских наук. Ясное дело, парень немедленно приватизировал пару разных книжечек. Скрутил в трубочку и засунул в задний карман. Врага надо знать в лицо, даже если он не выглядит врагом и смотрит ласково, будто кот на мышку.
Закончив формировать мысли, парторг поднял глаза. Однако начал он с неожиданного вопроса:
— Ты не в курсе, почему пропали клавиши с рояля?
— С какого рояля? — опешил парень.
И я вместе с ним тоже завис.
— Что стоит на сцене в Малом зале. Одна клавиша черная, другая белая.
— Меня тут не было несколько дней… — растерянно пробормотал Антон.
— Ах, да. Ты же болел. Что у тебя с ногой? — не дожидаясь ответа в очередной раз, он горько заметил: — Вандалы кругом. Клавиши выламывают, фотографии срывают… И эти молодые люди собрались учить детей? Чему они их научат?
Осуждая вандализм, Антон сделал скорбное лицо. Если детей в музыкальной школе научить ломать клавиши, то они быстро кончатся. А ведь там есть еще кнопки на баянах… Эту гипотезу парень оставил при себе, однако товарищ Косач ответов не ждал:
— С кафедры сольного пения поступил сигнал, что инструмент расстроен, а отсутствие клавиш плохо влияет на интонацию студентов.
— Да нам-то зачем оно нужно? — задал резонный вопрос парень.
Впрочем, и первый и второй вопросы были риторическими.
— Зачем? — парторга, тем не менее, ответы интересовали.
— Мы к нему даже не подходили никогда, у нас свои инструменты есть! — Антон начал оправдываться, а вот это зря.
Конечно же, сразу последовал новый дурацкий вопрос:
— А откуда у вас такие дорогие электроорганы? Мне называли какие-то безумные цифры.
Пришлось мне перехватывать управление, чтобы пресечь инсинуации:
— Органы как органы. Обычные электрические транзисторы с клавишами.
— Да?
Распространяться дальше я не стал. Зачем парторгу знать такие слова, как Ямаха, Корг и Роланд? Еще полезет легендарные клавиши щупать. Вместо исповеди я перешел в наступление:
— Люди глупости болтают, языки без костей! Не стоит их слушать, злые языки с умом не в родстве. Инструменты эти принадлежат Надежде Константиновне, она их из дома принесла.
Парторг повелся:
— Кстати, насчет педагога Козловской. Есть мнение, что с ответным визитом в Германию направят творческий коллектив «Надежда». Вопрос еще не решен, но есть надежда, — Яков Моисеевич приосанился. — Для нашего института это большая честь.
Мысленно я хмыкнул. Новость так себе — и без него знали. Надежде Константиновне подружки сразу доложили о совещании в обкоме партии. Так что секрет полишинеля мы давно узнали, как бы ни раньше парторга. И радоваться еще рано, надо одобрение Москвы получить. А товарищ Косач, гусь репчатый, хочет казаться себе полководцем — сам объявил о завершении войны и сам назвал себя победителем.
Глава одиннадцатая, в которой все не так плохо, однако признаки улучшения носят недостаточно последовательный характер
Парторг назидательно поднял палец:
— Честь и ответственность!
